Гальянское озеро. Воспоминания из детства

Посвящается Году единства народов России

Войдите, чтобы добавить в закладки

10:40, сегодня

«Счастлива молодёжь - она увидит многое» (Вольтер)

Моему родному селу Ярцево исполнялось 400 лет, мне пришло приглашение от одноклассников, которые ещё проживали в селе и работали учителями в школе, принять участие в юбилейных мероприятиях. Собрался, купил билеты на теплоход «Метеор» и отправился в путь.

По прибытию в село остановился на постой у своего брата Александра. Дом у него огромный, как говорят - пятистенок. На следующий день начались праздничные мероприятия. Встречи, беседы, концерты, спортивные состязания и много ещё разного другого.

И, наконец, нам, одноклассникам, которые окончили школу в конце 60-х годов, удалось собраться за одним столом и приступить к воспоминаниям. При этом, как ни странно, нас было более десяти человек, но проживающих на улице моего детства - всего трое: два моих двоюродных брата и одноклассница моего брата.

Постепенно наши разговоры приобрели направленность воспоминаний о детстве, что позволило нам, тем, кто из нас проживал на улице моего детства, в немецкой слободе, перейти к событиям того времени, которое объединяло нас всех.

Это событие связанно с посещением гальянского озера. Оказывается, многие мои сверстники забыли, что такое озеро вообще ещё существует. Их дети, внуки и те дети, которые проживают в настоящее время на данной улице, об этом озере знают понаслышке.

Мне показалось странной такая позиция жителей, улицы. На следующий день, собравшись, я отправился на поиски озера. Дорогу к нему знал хорошо и через час - с трудом - вышел на заросший берег. Что я увидел! Озеро превращалось в болото. Все берега заросли травой и кустарником. Только на средине образовалась водяная гладь в виде круга диаметром не более четырёх метров.

Да, печальная картина. Выбрав удобное место на берегу, присел и стал наблюдать за происходящим, погружаться в воспоминания. Так прошло не менее часа. Конечно, понимал, что прошло с тех пор много лет, что многое изменилось. Но принять, понять, что озеро утратило для детворы свою ценность, было трудно.

Вспомнилось многое, в основном хорошее, но главное - что улица моего детства сформировала у всех у нас любовь к своей малой родине.

Коротко опишу уклад жизни малой части села Ярцево, на которой проживали люди разной национальности. Данная часть села называлась «За промоем». Она состояла из двух улиц: Маяковской и Лесной. По протяжённости обе почти одинаковы, но по количеству домов, усадьб, жителей отличались существенно.

На улице Лесной проживали люди, которые в основном работали в колхозе, имели большие семьи, занимались сельским хозяйством. Часть их переехала из малых деревень, другая была сослана из регионов страны, в том числе раскулаченные. В основном это были люди православные.

Отличительно было то, что большинство из них жили как бы одним днём. Создавалось впечатление, что они поселились на один год. Не делали запасов, закупок, заготовок впрок. Кормов для скота было заготовлено столько, чтобы можно было накормить животных сегодня и сейчас. Если корма заканчивались, отправлялись за ним на поля, независимо от погоды, времени года и предоставленной возможности.

Дров, для отопления жилища было заготовлено столько, чтобы приготовить пищу и согреться. Если дрова в доме заканчивались, хозяин выходил во двор, от бревна отпиливал чурку, причём одну - две, не более, и приносил её в дом.

Сама улица была неухоженной. Лужи, грязь, помои, прочие нечистоты, можно было найти на ней. Во дворах - полный беспорядок. Всё в них перемешалось: люди, животные, орудия труда и прочее. И во всем этом жили люди, причём многие были довольны такой своей жизнью.

Каждый день с этой улицы доносились крики, громкие выражения. Гулянье, сопровождающие его скандалы были постоянными спутниками жителей улицы.

Замечу при этом, что между взрослыми, детьми всей слободы, проживающих на разных улицах, царил мир, согласие. Жители с пониманием относились друг к другу, всячески поддерживали, помогали.

Второй, более самобытной, была улица Маяковского. Она располагалась вдоль берега Енисея, дома на ней были расположены с двух сторон. Из окон и с крыш, можно было наблюдать за тем, что происходило на реке.

Улица как бы состояла из двух частей. На первой, в самом начале, проживала так называемая сельская интеллигенция: работники контор, складов, магазинов, различных служб, начальники среднего звена. Дома у них были добротные, с большими усадьбами. Как правило, усадьбы обнесены забором, за забором - злая собака.

Подсобные помещения, как и сами жилища, содержались в надлежащем виде. Перед домаи - палисадники, дорога содержалась в надлежащем виде, не всегда за счёт жителей.

На второй части улицы проживали репрессированные члены общества и депортированные - литовцы, эстонцы, калмыки, немцы, поляки. Чуть позднее поселились украинцы, татары, люди с Кавказа, русские, белорусы. Большую часть составляли поволжские немцы.

Разрешили на болоте, которое они высушили, а затем в течение многих лет превратили в показательную улицу, только в начале 50 годов построить себе дома для проживания. Выделили среди леса и болота участки по шесть соток, разрешили купить строительный материал, в основном лес, брёвна, песок и глину, а затем аккордно-ручным способом обустраиваться. В первые два года было построено пять домов, затем их стало более десяти.

Население села, да и приезжие из других сел, приходили на улицу, знакомились с укладом жизни, с обстановкой, с порядком. Результат не заставил себя ждать. На улице появились ещё дома, усадьбы и их стало более двадцати.

Каждая усадьба состояла из основательного дома, огорода, подсобных помещений, палисадника. За каждой был закреплён участок дороги, и хозяин отвечал за состояние его.

Наблюдался контраст в любое время года: улица Маяковского, по которой можно было пройти в туфлях, и улица Лесная, по которой и на тракторе трудно проехать. Конечно, это не нравилось многим, в том числе и властям.

Улица всех приютила, жители находили общий язык общения. Они с пониманием относились к национальным традициям и привычкам. Дети росли все вместе, как одна большая семья. Любые ссоры, разногласия на почве национальности пресекались на корню. Взрослое население в эти распри не приветствовало, наблюдало со стороны.

Так мы жили - не тужили много лет. Семьи крепли, дети вырастали, родители смотрели на нас и радовались, а бабушки, наблюдая за нами, не обращали внимания на наши проказы и мечтали, что когда-то придёт то время и они смогут нам показать свою далёкую родину. Как показала жизнь, их мечтам не суждено было сбыться.

Жители улицы жили своей жизнью. Взрослые работали на разных производствах, дети учились в школах, бабушки занимались домашним хозяйством - все были заняты делом. Баклуши бить никому не было позволено.

Наступало и время отдыха. Это вечернее время, когда заканчивался рабочий день, дети возвращались домой из школы, были выполнены все работы по домашнему хозяйству, состоялся сытный семейный ужин, наступило затишье.

И вот тогда на улицу выходили жители всех поколений. Бабушки присели на лавки у одного дома и вели свои беседы, взрослые, собравшись у другого дома, или у общего колодца обсуждали последние известия, делились своими впечатлениями о прошедшем дне, а дети резвились, играли в разные коллективные игры.

На улице стояла как бы тишина, но постоянно нарастал гул происходящего. Бабушки при этом зорко следили за детворой. Кульминацией, была коллективная игра в лапту, в которой участвовали взрослые и дети. Создавались примерно две равные команды из взрослых, в основном это были отцы, и детей. В командах было по десять и более членов. Были и зрительские команды.

Разгоралась настоящая спортивная борьба, на улице стоял такой шум, что сбегались люди с других улиц. Иногда команды создавались из детей и взрослых. Если в результате игры побеждали дети, нашим бабушкам такой результат доставлял особую радость.

Вечерние посиделки, беседы и игры заканчивались примерно к десяти часам. В летнее время в этой местности были белые ночи, солнце садилось за горизонт, около полуночи. Совместными усилиями наводился порядок на улице, и тогда все возвращались в свои дома и укладывались спать.

Конечно, такие мероприятия, в которых принимало участие большинство жителей, проводились не часто и в основном в выходные и праздничные дни.

После 1956 года, когда ссыльным и депортированным было разрешено покинуть места депортации, большая часть семей уехало из слободы. Остались две - три семьи, да и те через некоторое время покинули село. На улице поселились жители других деревень, распавшихся в связи с проводимой политикой правительства по укрупнению поселений.

Состояние улицы изменилось не в лучшую сторону. Постепенно и новые жители покинули улицу и село. В связи с событиями конца 20-го и начала 21-го века инфраструктура села резко ухудшилась.

Село и улица Маяковского существуют, но большая часть домов разрушена, пришла в негодность. Численность населения сократилось почти на половину, а на улице Маяковского проживают всего несколько семей.

Детство, в 5 - 8 лет, самое активное время в жизни любого человека. Особенно, это сейчас ощущаешь, когда появился Интернет и прочие игрушки. У нас этого не было. Для нас, детей Ярцевской за промоиной слободы, это особенно значимо. Нам, как правило, было не позволено далеко удалятся от дома, чтобы находились в обозримом пространстве своих бабушек. Мы в своих играх использовали все ресурсы улицы, дворов, проулков и прочих сооружений.

Но наступала пора, когда пространство улицы казалось тесным, когда не хватало воздуха, когда сами ноги тянули нас за пределы слободы, когда без слов, в одном порыве мчались мы всей гурьбой на берег нашего любимого гальянского озеро. Остановить нас было невозможно, мы сметали всё на своём пути.

Такой порыв нас, пацанов слободы разной национальности, объединял, делал одной командой. Как говорится - один за всех и все за одного. При этом старшие помогали младшим, к девочкам было особое внимание. Вот такая ватага в один миг становилась управляемой, которой не требовалось руководить.

Она, как самоорганизованная команда, где у каждого была своя роль, как на парусах неслась к озеру. Среди нас всегда находился старший, которому было 10 - 12 лет. Ему негласно поручалось нашими родителями обеспечить нашу безопасность, присматривая за нами. Так, прихватив с собой мячи, скакалки, велосипедные камеры, какие-то продукты, мы отправлялись в путь, к озеру.

Замечу при этом, что спортивный инвентарь мы выписывали через посылторг. Он был общий, средства на него были собраны на добровольной основе. Кто сколько мог дать.

Озеро - это то место, где мы проводили несколько часов, а иногда и целый день. Оно располагалось в низине, его размеры достигали в длину метров 60, а в ширину метров 30. Один берег был заросшим кустарником, различными деревьями, камышами. На нём, когда было особенно жарко, температура воздуха иногда достигала 38 - 40 градусов, мы делали шалаши, в которых скрывались от зноя. Зачастую в шалашах отдыхали малыши.

Другой берег был ровным, заросшим травой, без всяких насаждений. Он являлся как бы продолжением луга. Будучи старшими детьми, мы распределялись по разным группам, которым ставились свои задачи. Одни готовили место для купания, другие собирали хворост для костра, на котором жарилась пойманная рыба, запеклась картошка. Следующей группе ставилась задача подогнать сделанные ранее плоты на которых путешествовали по озеру.

По ходу выяснялось, кто из нас не умеет плавать или боится воды. С такими организовывались особые занятия, они были под постоянным присмотром. Вот так, рассредоточившись на берегу, где у каждого была своя задача, мы приступили к организованному купанию. Было весело, шумно, интересно.

Постоянно организовывались спортивные соревнования: по плаванию, лёгкой атлетике, играли в лапту, в вышибала и прочее. Проводились эстафеты, командные и комплексные соревнования. Подводили итоги, вручали призы. Так мы укрепляли своё здоровье совершенствовали физическую подготовку.

Накупавшись, организованно приступали к трапезе. Недалеко от озера располагались колхозные поля, на которых выращивались разные овощи. На лугах паслись стада коров и табуны лошадей. Мы часто эти поля навещали, но всегда соблюдая приличия и норму. На костре жарили пойманную рыбу, хлеб, пекли картофель. Запивали всё родниковой водой. Трапеза могла длиться несколько часов, с перерывами на купания.

Старшие рассказывали разные истории, предлагали решать логические, математические задачи. Кто-то пересказывал содержание прочитанной книги или просмотренного фильма. Было поучительно, интересно и занимательно.

Когда все насытились, накупались, приступали к уборке территории, приводили себя в порядок и готовились к возвращению домой. На озере было выбрано место где мы хранили разные снасти: корчажки, удочки, самодельные плоты и прочее. Все было, как говорится, спрятано для следующего посещения.

Домой возвращались все вместе. Младших доводили до калитки, передавали из рук в руки. Все были целы и невредимы. Сытые, загорелые, усталые, отправлялись спать. После такого путешествия сон мог длится и до следующего вечера. Как повезет.

Проснувшись, собирались вновь для обсуждения прошедшего мероприятия и мечтая о новом. За период, когда мы посещали озеро, а это происходило более десяти лет, никто не утонул, не было ни одного происшествия.

Впоследствии выяснилось, что актуальность посещения озера детворой утратило свою значимость, оно зарастало. Причина - в озере утонул мальчик.

Рассказанная история из нашего детства позволяет нам оценить прошедшие события 60 - 70-летней давности с других позиций. Конечно, они у каждого представлены своеобразно, исходя из сложившегося опыта. Но для всех нас едино то, что озеро детства нас объединяло, способствовало нашему вхождения в жизнь, выбору своего пути.

У нас было сформированно какое-то братство, которое сохранилось на долгие годы. Это нельзя вычеркнуть из нашей жизни. Прошедшие события позволяют нам сохранять единство, добрые чувства к малой родине, где бы мы ни находились.

Стихи о встрече

Я тебя в своей песне прославлю,

Боль отдам енисейским снегам.

Мчатся мысли мои к Красноярью

По застылым реки берегам.

Где искать тебя? В зареве красном?

В рёве ветра? В ушедших годах?

В бликах света? Иль в небе ненастном?

Где ты бродишь, в каких небесах?

Может, всё ж до весны и до срока

Ты воспрянешь опять для любви?

Вдруг воскреснут, придут издалёка