"Такие люди, как Королёв, рождаются очень редко, один-два в век"

Добавить в закладки

Удалить из закладок

Войдите, чтобы добавить в закладки

11.04.2024 21:11
0

Читать все комментарии

4134

Этот материал, присланный в "Красноярский рабочий" в марте далёкого уже 1989 года, пролежал в редакции ровно 35 лет и так и не был опубликован. Место находилось (и не могло не находиться, такие были времена!) под многострочные материалы пленумов ЦК КПСС и освещение поездок М. С. Горбачёва, но только не для этой статьи. Хотя Сергей Павлович Королёв был совсем не чужим для нашего края - он запускал производство спутников в Железногорске.

Мы решили опубликовать содержимое чудом уцелевших, давно пожелтевших листочков сейчас, по прошествии более трети века. Читайте, наслаждайтесь духом славного прошлого.

* * *

"Никто не говорит - это моё, а это твоё. Это наше. Если вы думаете, что Главный конструктор какой-нибудь системы или корабля, что он творец этого корабля,- вы заблуждаетесь".

(С. П. Королёв)

Обычно в течение дня, как бы он не был занят, Королёв находил время позвонить домой. Ему необходимо было поговорить с женой. Сказать несколько слов, может быть, так, какие-нибудь пустяки. Иногда, когда приходилось особенно тяжело, он говорил Нине Ивановне:

- Нервишки разошлись, пойду в цех.

На предприятии было множество цехов, но когда он так говорил, Нина Ивановна знала точно - пошёл в сборочный. Королёв любил сборочный цех и бывал в нём часто. Этот цех делал его жизнь по-настоящему счастливой. Потому что здесь воплощались в конкретные "изделия" его мечты.

Конечно, и здесь бывали всякие неурядицы. Но что они значили по сравнению с возможностью наблюдать, как то, что он задумал, рассчитал, над чем работал коллектив его предприятия и многие "смежники", становилось космическими аппаратами. И цех уважал и любил его простой и искренней любовью, которую невозможно завоевать никакими добрыми начальственными жестами.

Вычисляя причины наших побед в космосе в октябре 57-го и в апреле 61-го, американцы вряд ли учитывали этот "человеческий фактор". Но он существовал, этот фактор, хотя и не укладывался ни в какие математические модели. Он был одним из мощных ускорителей всех дел Королёва.

Конструкторский гений Королёва был на виду у всего мира - баллистические ракеты, первый спутник, старт Гагарина - яркое тому подтверждение. О Королёве-человеке люди узнали только после его смерти. При жизни для всех он был просто Главный конструктор - так называли его в газетах. Даже на родном предприятии имя-отчество Сергея Павловича часто произносилось сокращённо, по первым буквам - "ЭС ПЭ".

Отгороженный завесой секретности от всего мира, Королёв был конкретной живой личностью со своими страстями, привязанностями, заботами, только для очень ограниченного круга людей. Хорошо помню, что во время немногих встреч с Королёвым на съёмках меня интересовал не он сам, а то, какой космический полёт будет готовиться в ближайшее время. Это захватывало дух и было необыкновенно интересно.

Теперь я убеждён, что и первые космические полёты, и всё начало космонавтики на планете Земля было бы другим без Королёва - великого учёного и человека, с теми чертами характера, теми человеческими качествами, которые у него были.

Историки не записывали жизнь Королёва по дням и минутам. Её запоминали люди, которые с ним работали. Рассказы о жизни легендарного Главного конструктора и теперь передаются из уст в уста в космической промышленности и на космодромах. Кое-что в них бывает приукрашено народным творчеством, но события, как правило, отражены подлинные.

Некоторые из этих рассказов, перекочевав в блокноты журналистов, стали широко известны. Те, о которых я хочу рассказать, основаны на подлинных фактах и так или иначе связаны с киногруппами, которые снимали первые космические полёты.

Гений Королёва и здесь проявился в полной мере. В 1946 году, когда ещё не стартовала ни одна его послевоенная ракета, Сергей Павлович пригласил на полигон Капустин Яр съёмочную группу киностудии "Моснаучфильм". Начатая работа продолжается по сей день, только киностудия называется теперь "Центрнаучфильм".

Директор нашей съёмочной группы, глубоко почитаемая ветеранами космонавтики "кинобабка" Вероника Александровна Коренькова, с разными вариациями рассказывала такую историю.

Дело происходило на космодроме. Накануне старта Леонова и Беляева (в том полёте Леонов, как известно, впервые в мире вышел в открытый космос), генерал, отвечавший за порядок в домике, где жили космонавты, запретил проводить съёмки. До этого полёта всё, что было связано с режимом дня космонавтов, контролировал медицинский полковник. И вопросы со съёмками, в разумных пределах, решались положительно.

Конечно, и генерал мог решить всё так же, как это делал полковник. Но он придерживался старой, хорошо проверенной, логики: если "не пущать" - ничего за это не будет. Ну, кто за каких-то там киношников вступится? А если пустишь - вдруг что? Вот тебе и пожалуйста!

И генерал не только не пустил, но, покрикивая на директрису как на младший чин, строго предупредил, что если он увидит хотя бы одного "кинодеятеля" на вверенной ему территории... И далее перечислялись меры и кары.

Рассредоточив киногруппу по ближайшим кустам, директриса помчалась к Королёву и нашла его в монтажно-испытательном корпусе на важном совещании. Королёв был чуточку суеверным и, по известной примете моряков и лётчиков, терпеть не мог, чтобы женщины появлялись на технической и на стартовой позициях. Но, увидев расстроенную руководительницу киногруппы, он поднялся навстречу и спросил:

- Вероника Александровна, кто вас обидел?

Она пожаловалась Сергею Павловичу на то, что если раньше на космодроме изредка попадались люди, которые не хотели помогать съёмочной группе, то теперь уже появились те, которые откровенно мешают. Сказав это, она расплакалась. Королёв немедленно оставил свои дела и поехал к месту съёмки.

Увидев выходящих из машины Королёва и Веронику Александровну, замаскированная команда вышла из укрытия. Королёв поздоровался со всеми и предложил готовиться к съёмке.

Первый же светильник, который занесли в дом, был мгновенно оттуда выброшен вместе с осветителем, и на пороге появился генерал. Он был, что называется, в бешенстве. Он топал ногами и расталкивал съёмочную группу, пока не наткнулся на Сергея Павловича. Далее несколько секунд ситуация развивалась по законам немого кинематографа.

А затем Сергей Павлович абсолютно спокойно сказал остолбеневшему стражу порядка:

- Вы приехали сюда работать. А занимаетесь тем, что мешаете работать другим. И если вы не понимаете, что кинематографисты делают важное дело, вам здесь не место.

История гласит, что съёмка, конечно, состоялась, а генерал в 24 часа был отправлен в Москву, "по шпалам". Вернее, так: Королёв приказал отправить его пешком по шпалам, а затем смилостивился и разрешил уехать поездом, в общем вагоне.

Детали этой истории я уточнял у её участников. Всё в жизни так и было, разве что генерала в Москву не отправили ни поездом, ни по шпалам.

Королёв свято относился к труду. Он терпеть не мог бездельников, и мелочей здесь для него не существовало. У нас на студии есть уважаемый всеми оператор, который с гордостью вспоминает, как когда-то его, молодого ассистента, "сам Королёв" на космодроме выгнал из монтажно-испытательного корпуса. За вроде бы ерунду, пустяк.

Зарядив кассеты, ассистент посчитал, что на этом обязанности свои выполнил и, присев на какой-то ящик посередине цеха, стал с увлечением читать книжку. Подошёл Сергей Павлович:

- Кто вы? Почему не заняты делом?

Парень, не зная, что перед ним Королёв, стал горячо отстаивать право на собственную точку зрения, чем и когда он должен заниматься.

- Плохо, что вы не понимаете, какой вред наносите своим бездельем. Люди работают, стараются. Они уверены, что эта работа важна, а вы всем своим видом показываете, что она вам безразлична, сбиваете у всех трудовое настроение.

Через минуту пропуск у незадачливого работника отобрали, и прощён он был не скоро.

Тот давний инцидент обиды в душе у человека не оставил. Он послужил уроком отношения к работе на всю жизнь.

Больше всего народная молва хранит случаев, связанных с крутым нравом Королёва, его предельной требовательностью и даже жестокостью. Но мне не приходилось встречать людей, к которым бы он отнёсся несправедливо. Вспыльчивость счастливо уживалась в нём с отходчивостью и, как говорила Нина Ивановна Королёва, он всегда переживал, если "незаслуженно обидел, тормоза не сдержали".

Самая любопытная история на эту тему, хранящаяся в нашей съёмочной группе, связана с Олегом Генриховичем Ивановским. Ивановский был ведущим конструктором нескольких важнейших космических объектов, в том числе корабля "Восток". И думаю, только то, что Ивановский воевал в коннице Доватора, помогало ему справляться с этой непростой должностью, когда всё делалось в фантастически короткие сроки и впервые в мире.

В один из таких дней, когда дела не ладились одно за другим, Королёв с утра "снимал стружку" с Ивановского за какие-то грехи. В запале он бросил:

- Всё! Вы мне больше не нужны. Я вас увольняю!

Хорошо зная характер Главного, ведущий спорить не стал. Королёв ушёл, а Ивановский, как ни в чём не бывало, продолжал работать. К концу дня Королёв опять пришёл в цех. Работа продвинулась мало. И Королёв снова стал распекать Ивановского:

- То, что вы делаете, никуда не годится! Я вам объявляю выговор!

- Не имеете права, Сергей Павлович,- ответил Ивановский.

От неожиданности у Королёва перехватило дыхание.

- Это я, Королёв, не имею права объявить вам выговор?! - крикнул он возмущённо.

- Не имеете права,- спокойно ответил Ивановский.

- Это почему же? - тоже уже спокойно и очень заинтересованно спросил Королёв.

- А потому, Сергей Павлович,- ответил Ивановский,- что ещё до обеда вы меня уволили. А поскольку я уволен, то и выговор мне объявить невозможно.

Конфликт закончился весело - два человека стояли друг против друга и от души смеялись.

В отличие от суровых черт характера, доброта Королёва известна гораздо меньше. Он не то что не афишировал свои добрые дела,- похоже, что он их скрывал. В интервью Нины Ивановны Королёвой, которое мы снимали для фильма "Королёв", есть такие слова:

- Жизнь на долю Сергея Павловича выпала нелёгкая. И тем не менее она не лишила его сердечной теплоты, удивительной, редкой доброты и умения сострадать. Я не знаю случая, чтобы Серёжа оставил без внимания и участия людей, обращавшихся к нему с просьбами, а их было немало, разных. Многие стремились попасть на приём только к Сергею Павловичу, зная, что он сделает всё, что в его возможностях. Люди шли к Сергею Павловичу с просьбами о жилье. В те годы вопрос этот был весьма сложным. Помочь достать лекарство, устроить в больницу, помочь с путёвкой и о многом другом просили...

Королёв помогал людям и тогда, когда они не просили. Приходил в трудную минуту и помогал. На съёмках фильма "Королёв" нам рассказали, как Сергей Павлович боролся за жизнь маленького мальчика.

По дороге в Москву, на пути к какому-то высокому начальству, Королёв от шофёра узнал, что ребёнок сотрудницы его предприятия с тяжелейшими ожогами доставлен в больницу и находится при смерти. Королёв приказал шофёру развернуться и ехать в больницу. Надежды врачей, что мальчик выживет, действительно не было.

Королёв потребовал, чтобы были названы любые необходимые медикаменты и оборудование для того, чтобы сохранить ребёнку жизнь. Звонил, доставал и лично контролировал, чтобы в тот же день привезли и медикаменты, и лучших в стране специалистов по ожогам.

Ребёнок остался жив. Вырос. Сейчас Сергей Павлович Отрешко работает инженером в Центре управления полётом...

И ещё один рассказ о Королёве. Несколько дней подряд мы снимали на предприятии сборочный цех. К тому времени прошло уже десять лет, как Сергея Павловича не стало. Цех был красив необыкновенно. Хирургическая чистота и уходящие вдаль ряды космических кораблей - почти как конвейер ВАЗа.

Каждое утро мы приходили в раздевалку цеха, сдавали свои пальто и получали в обмен на них белые накрахмаленные халаты. Каждый раз чистые. И вот однажды халатов нам не хватило. Для гардеробщицы мы уже были свои люди, и она сказала:

- Идёмте, ребята, в "буржуйку", я вас там одену.

Буржуйка располагалась рядом. В комнате размером примерно в двадцать квадратных метров, отделанной пластиком и деревом, с хорошим зеркалом, по всему периметру стен укреплены были вешалки с халатами. Халаты эти сияли райской чистотой и необыкновенной утюжкой, а над каждым крючком приклеена была красивая табличка с фамилией и инициалами владельца. Халат министра, замминистра, ещё одного замминистра, Генерального конструктора...

И вдруг среди этого сияющего халатного великолепия, я увидел, что на самом первом крючке висит старый и не очень чистый халат. Это было так неожиданно, что захотелось сразу же взглянуть на табличку. "С. П. Королёв" - было написано на ней.

Увидев, что я рассматриваю халат, старушка-гардеробщица тихо и с достоинством сказала:

- Видишь, и у нас здесь свой мемориал.

Я стоял в полном изумлении: "Ну надо же! Сколько уж лет нет Королёва, а халат висит. И крючок самый первый, впереди всего начальства!" И тут я понял, что халат этот не мог быть личным халатом Королёва,- порядок один,- так же, как и наши, его халат меняли каждый день.

Я не выдержал:

- Скажите, почему же у начальства халаты белые, а у Сергея Павловича - такой?

- Всё, милый, просто,- ответила старушка-гардеробщица.- Сергей Павлович бывал в этом цеху по нескольку раз в день. Всех рабочих знал по имени-отчеству. Утром придёт, бывало, я ему выдам чистый халат, а к обеду он уже у него такой, как ты здесь видишь. А теперешний Генеральный, он как фирму принял, пришёл к нам. Я ему халат выдала. Он всё посмотрел, и больше мы его тут не видели. Вон и висит его халат с той поры чистый.

Эту историю с халатом я вспомнил прошлой осенью. В подмосковном городе Калининграде, где работал Сергей Павлович, создавая космическую технику, и где уже ни один десяток лет ведём мы свои съёмки, открывали памятник Королёву. Было светло и радостно. Гремели оркестры, к подножию памятника собрались тысячи людей.

Чуть в стороне от официальных трибун соратник и близкий друг Королёва Павел Владимирович Цыбин говорил совершенно незнакомым ему людям:

- Я думаю, что мы, когда он был живой, не отдавали ему должное... Такие люди, как он, рождаются очень редко, может быть один-два в век. Этот человек великой глубины души - перенеся тяжелейшие страдания, он остался верен своей мечте, патриотичности, и всю жизнь он всё делал для народа, для людей.

Борис Алексеевич СМИРНОВ,

кинооператор Центральной киностудии научно-популярных фильмов "Центрнаучфильм", кандидат искусствоведения.

Фото автора.

Химки-11,

Московская область.

Напишите свой комментарий

Гость (премодерация)

Войти

Войдите, чтобы добавить фото

Впишите цифры с картинки:

Войти на сайт, чтобы не вводить цифры