В начале перестройки моего знакомого, Виктора Салато (корреспон-дента забугорного радио «Свобода») сначала похвалили в газете за организацию митинга в поддержку Романа Солнцева на выборах на съезд народных депутатов в Москве. Потом его за этот же поступок судили четыре раза. Обвинения были простые:  

- Люди собрались перед оперным театром, а пошёл дождь, и Виктор договорился с руководством Дома Офицеров провести митинг под их кры-шей, куда митингующие и перешли (а шествие «не заявлялось») 

-  Кроме пожеланий митингующие дали будущему депутату наказы (что было «не запланировано»). 

Первые два процесса окончились оправданиями.  

Третий раз Виктора разбудили рано утром и повезли в суд Советского района. Там он потребовал свидетелей, адвоката, и ввиду их отсутствия судья отказалась судить.  

Четвёртый раз его опять разбудили, привезли в суд  Октябрьского района, Он завёл старую песню про отсутствие адвоката и свидетелей. Председатель суда Хлебников сказал: «Вот Вам свидетели и адвокат». Далее прокурор прочитал по бумажке одно предложение и отдал её секретарю суда. Так же поступили свидетели и адвокат. Вскочил судья и зачитал приговор: «Шесть  месяцев исправительных работ». 

 Осталось только провозгласить, как в известном кинофильме: «Да здравствует Советский суд – самый гуманный суд в мире!».   

 Под впечатлением рассказа Виктора о суде я сидел на собрании в своём НИИ. Встал и сказал: «А выберите вы меня в судебные заседатели!» 

          Выбрали единогласно – и начались мои судебные истории.  

История первая – МАМУ ОБИДЕЛИ!!! 

На улице Курчатова жил молодой красивый инженер домоуправления Петя. В пятницу к нему пришла гостья – дама бальзаковского возраста, она же зав.отделом сельхозтехники Галя. С Петей они выпили, переночевали, а на другой день в обед пришла в гости соседка Тома с дочкой Катей – моло-дой румяной парикмахершей, лет 18-ти, с длинной толстой косой.  

Все опять выпили, а потом Тома решила ночевать с Петей. Но Галя встала в дыбы:  

– Мой Петя, никому не отдам! 

 Тома же справедливо упрекала её: 

 – Не будь собакой на сене, Петя этот вечер мой, ты своё получила, те-перь мне.  

Поругались, потом выпили мировую и порешили мудро: ляжем втроём, Петя проснётся, и на кого Бог его пошлёт, так тому и быть. 

 Уснули, а Катя сидела на кухне и переживала: « Маму обидели, маму обидели! – крутилось у неё в голове. - И кто бы – а то эта старая тварь!  И кого? – Маму! Маму! Маму...» 

Подошла она к постели, посмотрела – Галя лежала с краю. Вычислила, с какой стороны у неё сердце, пошла на кухню, нашла нож, которым капусту шинкуют. И вонзила его, как думала, в сердце обидчицы. 

 Та икнула и замерла. 

Но судьба распорядилась иначе. Пока Катя искала нож, Галя перевер-нулась во сне на живот, и сердце её оказалось не с той стороны постели. Нож вошёл в спину и вышел сантиметров на пять под правой грудью. Думая, что обидчица мамы мертва, Катя сняла с неё золотые серьги (не пропадать же добру, объяснила она на суде, боялась – в морге всё равно сопрут) и вызвала милицию, чтобы убрали труп. 

 Маму с Петей будить не стала.  

Приехала милиция, пощупали пульс, глядь, а Галя жива. Отвезли её в 1000–коечную больницу, благо, рядом. Нож вынули, рану зашили. 

А Катя, узнав, что её жертва жива, вернула серьги и стала носить ей передачи.  

Спрашиваю Катю: «Водку пила?». «Нет». «Почему не пила?». «Не могла, так как беременная была. Тошнило от неё». «От кого беременная?» – спросила её мама – «От Коли или от Васи?». «Нет, ты его не знаешь, вот он рядом сидит. Месяц как из зоны вышел. А от Коли и Васи я аборты сделала».  

«А зачем Галю убивала?» - «Так она маму обидела. Маму я люблю».   

Спрашиваю Галю: «Как ощущение от удара ножом?» «Щикотно». «А обижаешься на Катю?». «За что? Она ко мне в больницу часто ходила, жалела меня. Зря я её маму ругала, я могла и в другой день к Пете придти, ведь была её очередь. Водка виновата». 

 Выходим в совещательную комнату.  

          Судья предлагает дать злодейке лет пять, чтоб неповадно было. «А за что? – вступаюсь я. Пострадавшая на Катю не обижается, да и она не зверь, просто маму любит. Давайте определим её походить в психбольницу на Курчатова 14, если там скажут, что больна, будут лечить. А здорова – и пусть живёт  с новым  другом на здоровье» 

           Вторая заседательница меня поддержала, на том и сошлись.  

           Всех освободить, и счастья вам.