Из редакционной почты: "Как много среди нас людей воющих!"
Где-то пожары, а у нас дожди. Летние дожди - это, конечно, благодать, но нам их пока хватит. Нужна передышка. Вот только МЧС шлёт и шлёт СМС-сообщения, предупреждая о ливнях со шквалистым ветром и даже градом.
Переместилась бы эта водяная стихия туда, где горит тайга, и залила пожарища. А мы бы здесь посуху вышли на борьбу с сорняками, которые под щедрыми ливнями прут как на самых крутых дрожжах.
А ещё у нас, как и везде, вроде бы карантин. Больше двух десятков официально признанных заболевшими для нашего городка многовато. Но люди уже попривыкли к опасности. Некоторые даже уверяют, что никакого коронавируса нет, критикуют ограничения. Даже в стихах, как, например, бородинский поэт Леонид Рыжов:
"Случилось так,
что в понедельник это лето
На светофорах нам зажгло
зелёный свет,
И мы пошли в него,
а на дверях и турникетах
Гостеприимно так:
"Без маски входа нет".
Да тут немой заговорит,
в сердцах заматерится:
"Мол, я здоровый!
Не в тюрьме и не в гробу..."
Какой курорт к чертям?
Какая заграница?
Я в лес поехать не могу.
Табу..."
Правда, это Леонид писал ещё в июне, а что он думает сейчас, неизвестно. Самое главное, чтобы не болел.
Спрятавшись в квартире от влаги, льющейся с небес, можно в очередной раз просмотреть номера "Красноярского рабочего". Там много разной информации: есть что и почитать и на ус, как говорится, намотать.
А ещё бывают такие авторские тексты (газета всем даёт право высказаться), знакомясь с которыми, вспоминаешь шуточный диалог (анекдот):
- Бэрримор, а что это за вой кругом?
- Это противники снятия режима самоизоляции, сэр!
- А что за вой был до этого, Бэрримор?
- Это были противники введения самоизоляции, сэр!
- А как вы их различаете, Бэрримор?
- Никак, сэр. Это одни и те же люди. Они просто очень любят выть, сэр!
Смешно и грустно - ведь подумаешь, действительно, как много среди нас воющих по всякому поводу! Без повода, кстати, тоже.
Многие из них вспоминают старые добрые советские времена. Ага... Попробовали бы они так отвести свою душеньку тогда, когда подобный "вой" пресекался неукоснительно и жёстко, когда ругать родную партию и её мудрых руководителей можно было втихаря, в междусобойчиках, но никак не публично.
Нет, я не за то, чтобы всё хвалить. И несправедливости в нашей жизни хватает, и проблем много. Можно сказать - на каждом шагу. Но дело в том, что их надо как-то решать, а не только "выть". И это гораздо труднее.
Читаю иногда в "КР" статьи Тамары Шениной. Как я понимаю, эта женщина, благодаря своему покойному мужу, была когда-то на самом, так сказать, верху, лично общаясь с Горбачёвыми (генсеком и его супругой) и другими подобными личностями.
И, возможно, переход назад (с верха в низ), потеря былой значимости, оказались для неё столь сильным потрясением, что не только ожесточили, но и в какой-то степени лишили адекватности. Она ругает (да как ругает!) всех и вся.
То призывает к пролетарской революции (и предсказывает это событие!), а её лозунг и девиз по жизни, очевидно, по-прежнему "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", так как "Красноярскому рабочему", в частности, был от неё большой нагоняй за то, что он этот призыв перестал печатать.
То вот в последней публикации, от 8 июля, раздаёт оплеухи, начиная с краевой прессы - "Красноярской газеты" и "Красноярского рабочего". За что? А за то, что они, рассказывая о "мазутном кризисе" на Таймыре, не просто ругают власть, а устами своих авторов призывают пока не "искать крайних", а конкретно "бороться с бедой".
Так ведь это же верно: первое, что нужно делать в таких случаях - это реально и грамотно действовать по устранению аварии. Вообще-то в советское время техногенные и прочие катастрофы тоже случались, только далеко не всегда они публично обсуждались.
Следующая оплеуха президенту Путину - за "словоблудие". Шенина желает ему "хоть месяц пожить на Крайнем Севере". Так... А где ему ещё пожить? А на местах что делать будут? Ждать - "вот приедет барин"?
Путин-то Путин, но вот за словоблудием таких, как она, авторов уж точно трудно поспевать, так как начав с разлитого мазута и красноярских газет, они совершают переход-бросок на "обнаглевших потомков" и "флаг генерала Власова"...
И почему это российский триколор - флаг Власова? Он, что, его придумал, создал? Он за ним (возможно, с чьей-то подсказки) прятался, только и всего. А флаг-то русский, за ним государство со сложной многовековой историей, которое автор, к сожалению, из-за бывшего советского генерала Власова не видит.
С критики наших газетчиков, которые не так, как надо, пишут, разоблачение взмывает до уровня американского президента Трампа (ну, правильно, с кем ещё сравнить российского бизнесмена Потанина?).
Сравнивая доходы указанных персон, автор не забывает напомнить, что Потанин "был никем и звать его никак" в то время, когда пишущие были кем-то и звали их как-то. И потому последние имеют право развешивать кому плюхи - кому оплеухи: помянуть (надо понимать положительно?) "бьющего наотмашь" Алексея Навального и закончить слезами стыда за то, что "мы не всех добили"...
Боже, кого ещё вам надо добить? Было столько побито, столько исторгнуто из страны, что, в конце концов, в России официально заявляют о дефиците населения. Ничем другим и не могло кончиться уничтожение такого количества народа за прошедшее столетие. И нет тех русских баб, которые бы "ещё нарожали".
Ну, неужели такие авторы (не только Шенина) думают, что вот ещё один революционный переворот, ещё одно выбивание неугодных и когда-то недобитых - и наступит благоденствие? И что они, наверняка, тогда должны стать "всем", а такие, как Потанин, опять станут "никем".
Подобный аналитик-мечтатель, по фамилии Аносов, сидит в посёлке Бор и "ковыряет дырку в валенке", представляя при этом, как он мог бы поменяться местами. Нет, не с Потаниным - с Чубайсом!
Не правда ли, все эти рассуждения где-то из категории представлений булгаковского Шарикова?
Когда я читала статью Сергея Аносова под заголовком "Были ли они, "сотни миллионов невинных?", то невольно вздрагивала, как от ударов, на каждом её абзаце, начиная с заголовка.
Как можно ёрничать над трагедией миллионов соотечественников и над не подсчитанным количеством жертв? Да, не подсчитанным, потому что разных статистик по этой теме существует уже немало, и автор привёл лишь одну из них. Он доверяет ей, но почему мы должны поверить именно его выбору?
К тому же считается, что официальные статистические данные составляют, как правило, 50 процентов от реальных, и это касается любой статистики.
Кроме того, многое, начиная с 1917 года, продолжает хранить на себе гриф "секретно". Говорят, что удивляться не следует ничему, но лично меня это, может быть, наивно, но удивляет: ведь уже 30 лет, как случились перестройка и гласность, как не стало СССР, в нашем государстве другие порядки и другая идеология ... Что же там такого наворотили ленины, троцкие, дзержинские и их последователи, что народу России лучше этого никогда не знать?
Автору Аносову аргументированно и эмоционально ответили в майских номерах "Красноярского рабочего" Лариса Голубь и Элла Цуцкарёва. Для меня их статьи были прямо-таки весенним подарком.
Я была так подавлена материалом этого автора, что уж было хотела сама написать, но понимала, что мой отклик может быть только в виде личных рассуждений и примеров с конкретными людьми. А у Голубь и Цуцкарёвой гораздо больше знаний, они ведь давно работают с архивами, откуда берут и документы, и цифры, которые и приводили в своих статьях. Слава Богу, что есть такие люди, как они.
Спору нет, жить надо сегодняшним днём, но как написала в своей лёгкой, душевной статье, полной стихов и благодарных слов, Тамара Шикуля из Уяра (№ 38 "КР" - "А Отчизну любить поучитесь у нас"): "Слава всем, кто стремится вперёд и вперёд, но без прошлого - жизнь не бывает".
Я свои конкретные истории, может, смогу описать отдельно, тем более, что мне ещё кое-кого поблагодарить бы надо. А где благодарность - там и конкретный рассказ.
И надо обязательно поблагодарить "Красноярский рабочий" за то, что на своих страницах предоставляет место для таких читательских рассказов и читательской полемики о прошлом и настоящем.
"Красраб" за это, я знаю, критикуют, но ведь это та самая (безо всяких лозунгов о пролетариях!) связь газеты с народом и с общественностью на всех уровнях - от руководителей любого ранга до рядового человека.
У меня несколько лет назад был курьёзный случай с другим красноярским изданием - "НКК". Курьёзный, но с серьёзными выводами. Я тогда написала рассказ (или очерк) о первом начальнике Бородинского угольного разреза (с 1949 по 1965 год) Сергее Ивановиче Гавриленко.
Писать было нелегко - ведь ни его самого, ни его соратников давно нет в живых, оставались в городе лишь единицы тех, кто в молодости начинал при нём работать, и ещё немногие, кто в детстве знал его. В исторических анналах самого Бородинского разреза о Гавриленко фактически ничего не сохранилось - ни документов, ни фотографий.
Немного выручила переписка с дочерью бывшего начальника разреза, которая нашла меня в интернетовских сетях и переслала мне его портрет и некоторые биографические данные.
Только этот мой рассказ, как ни странно, был тогда забракован в местной городской газете. Но эти выносящие вердикт бородинцы хотя бы читали текст. А вот в "НКК", не читая, сразу - по телефону - забраковали!
Когда я предложила свой рассказ, сказав, о ком он и о чём, мне ответили, что их журналисты сами напишут обо всём, что требуется (у них есть план), и добавили, как мне послышалось, явно презрительным или высокомерным тоном (меня, очевидно, просто "ставили на место" - много нас, таких писак с улицы!):
- Вы же не напишете - не сможете! - так, как надо для нашей газеты.
- Не смогу? - растерянно пролепетала я.
- Да, не сможете" - уверенно повторили мне.
Разговор был окончен.
Мне было стыдно. Мысленно прокручивая этот диалог и обращаясь к самой себе, я говорила: "Да тебя по телефону определяют, что ты не можешь - вот! Оставь это дело, пусть профессионалы пишут по плану и без плана, не тебе к ним пристраиваться..."
И я бы, наверно, уничтожила свой опус, если бы меня не останавливал некий долг перед дочерью Гавриленко - она так надеялась на меня... Она всю свою взрослую жизнь прожила в Москве, потом в Подмосковье, но при этом бородинские детство и юность, память об отце для неё всегда были незабвенны и святы.
Ей бы написать самой, но она говорила, что у неё никак не получается, "а ты, Катя, напишешь - пусть люди вспомнят моего отца, он ведь так много делал для города Бородино и Бородинского разреза!"
И вот Катя позорно проваливает благородный замысел! И печально размышляет, что об этом надо как-то сообщать в далёкое Подмосковье...
Но тут пришла поддержка в лице журналистки Оксаны Серенковой. У неё не было возможности на тот момент отстоять мой текст перед бородинскими "кураторами" (как она их называла) местной прессы, но она убеждала меня, что я должна послать свой материал Антонине Ильиничне Дубра в "Голос времени", и в "Красноярский рабочий":
- Там настоящие журналисты, творческие личности, они не забракуют ваш текст - вот увидите.
И, собравшись с духом, я стала опять звонить в газеты и в очередной раз лепетать про своё сочинение. И Серенкова Оксана оказалась права: и Антонина Дубра, и Игорь Рак, выслушав меня, подбадривающе сказали:
- Конечно, присылайте. Посмотрим, что можно сделать.
Через время в обеих газетах вышел рассказ про Сергея Ивановича Гавриленко. В каждом издании текст был по-своему отредактирован, но главное-то всё было сохранено. Меня ещё и похвалили за него: редактор Дубра - как женщина, более эмоционально. замредактора Рак - как мужчина, более аналитически.
И читали номера этих газет и в Бородине, и в Подмосковье... И даже в Киеве, и Вологде... Во многих местах живут бывшие бородинцы, которым дорога память об их малой родине.
И дочь первого директора разреза была очень благодарна за публикации. Жаль, что сама она не написала об этом никуда, но... "это уже совсем другая история".
Спасибо от себя и от имени всех своих героев и читателей "Красноярскому рабочему" говорю я.
Екатерина ОДИНЕЦ.
Бородино.