Роль лошади в освоении Сибири

Земледелие традиционно являлось главным занятием населения Сибири. По сути, оно представляло собой не только средство получения сельскохозяйственной продукции и предметов быта, но и являлось исторически сложившейся культурой.

А. И. Солженицын в своих размышлениях "Как нам обустроить Россию" очень тонко подметил, что земля для человека содержит в себе не только хозяйственное значение, но и нравственное. Характер работы на ней - под открытым небом, с живыми растительными или животными организмами и окружающим ландшафтом - формирует и определённые нравственные черты, и характер сельского жителя.

Сибирь к 1917 году представляла собой преимущественно аграрный край. Около 80 процентов валовой продукции давало сельское хозяйство, и только 20 процентов - промышленность. В сельскохозяйственной отрасли было задействовано около 90 процентов трудоспособного населения.

В начале XX века Сибирь давала примерно 17 процентов валового сбора хлеба в России при доле населения всего 7 процентов. Темпы роста посевных площадей в целом по региону были в 5 раз выше, чем по Центральной России, а в Западной Сибири - в 8 раз.

Лошадь, бесспорно, занимала центральное место в жизни сибирского крестьянина. Она служила не только основной тягловой силой, но и являлась ценным продуктом питания. Лошадь была единственной силой, которая при освоении новых земель была способна корчевать лес, перевозить его для строительства и на дрова и так далее.

Освобождённые от леса земли нужно было пахать, боронить для того, чтобы они были пригодны для посева сельскохозяйственных культур. Вскоре за посевной следовала сенокосная пора, где, опять же, без лошади не обойтись. Вначале её впрягали в сенокосилку, потом в грабли, далее, по мере готовности сена, зацепляли волокуши. И так всё лето.

Осенью начиналась уборка урожая. В это время, впрочем, как и летом, лошади некогда было отдыхать. Вплоть до снега она была задействована на уборке урожая. После того, как хлеб засыпали в амбары, приходила череда заготовки дров. Ближе к весне на лошадях вывозили навоз на поля. И так круглый год.

Крестьянин-безлошадник был обречён на нищенское существование и чаще всего шёл в батраки к зажиточным хозяевам.

Вплоть до запуска в эксплуатацию железной дороги лошадь была практически единственным средством сухопутного передвижения. В 1910-1915 годах по количеству лошадей на душу населения (5-6 штук) Сибирь занимала первое место в мире. Около 30 процентов хозяйств имели по 7 и более лошадей. В европейской части России обеспеченность лошадьми была значительно ниже - около 20 голов на 100 жителей.

В 1913 году в Сибири насчитывалось 7 миллионов голов крупного рогатого скота и 15 миллионов овец, содержание и уход за которыми был невозможен без лошади.

Располагая обширными пастбищами и сенокосами, сибирские крестьяне разводили лошадей местной сибирской породы, которые довольно высоко ценились. Местные породы отличались, с одной стороны, невысокой продуктивностью, а с другой - выносливостью и адаптацией к суровым условиям мест обитания.

В Енисейской губернии разводили лошадей трёх категорий: для перевозки грузов, езды в упряжи и для верховой езды. На лошадях-"тяжеловозах" можно было везти на телеге до 25-28 пудов клади, а на санях - до 30-35 пудов. При хорошем корме лошадь могла идти в обозе с таким грузом в течение 2-4 месяцев, делая в сутки от 30 до 50 вёрст. Лошадь, "воспитанная" для езды в упряжи, могла преодолевать 12-15 вёрст в час.

Большой выносливостью и быстротой бега отличалась верховая лошадь. Таких много было у хакасов, совершавших длительные переезды верхом. Для усовершенствования породы лошадей применяли единственную меру - скрещивание местных кобылиц с томскими жеребцами.

Вместе с тем на юге Енисейской губернии возникали коневодческие заводы. Минусинский купец Сафьянов открыл конный завод в Туве, купец Тарков - в селе Абаканском Минусинского округа. Имели свои конефермы зажиточные хакасы Г. Картин, Н. Доможаков, Е. Кобельков и другие. Они приобретали для улучшения местной породы производителей английской, русской рысистой и кузнецкой пород.

Неоценимую роль лошадь сыграла при строительстве Транссибирской железнодорожной магистрали. Строек такого масштаба в России не вели никогда. Тем более в столь сложных условиях: непроходимая тайга, реки, болота, местами - вечная мерзлота, горы, тяжелейший климат, а главное - почти полное отсутствие трудовых ресурсов и инфраструктуры.

И тем не менее темпы строительства были рекордными - примерно 400-600 километров дороги в год. К 1903 году было произведено свыше 100 миллионов кубометров земляных работ, уложено более 12 миллионов шпал, 1 миллион тонн рельсов, общая длина построенных железнодорожных мостов и тоннелей составила более 100 километров. Для подвозки камня, леса, различных материалов и оборудования прокладывались гужевые дороги, обзаводились собственными лошадьми с санями и телегами.

Лошадей использовали не только для строительства магистрали, но и для перевозки пассажиров через Байкал. В ходу были трёхместные кошёвки, в которых могли поместиться три человека и три пуда ручной клади. Впрягали две или три лошади - в зависимости от их состояния. Средняя скорость движения по гужевой переправе составляла десять вёрст в час. Это была так называемая скорая перевозка пассажиров и грузов.

Нельзя не остановиться на "геральдической" роли лошади. Россию всегда олицетворяла тройка лошадей. Русская тройка как тип конной упряжи известна с XVIII века. До этого времени упряжная езда в России производилась лишь в одну или несколько лошадей, запряжённых гуськом. В начале XVIII века появилась парная - "на отлёт" и троечная запряжки в ряд. Во втором десятилетии того века нарочная почта стала применять для езды от одной до трёх лошадей.

На первых порах тройка - три лошади в ряд - была редким явлением. Но уже во второй половине XVIII столетия эта почтовая повозка в силу таких достоинств, как скорость и выносливость, большая грузоподъёмность и хорошая проходимость, завоевала достойное место в жизни Российской империи. В конце XVIII - начале XIX века тройка была официально узаконена для перевозки курьеров, почты и пассажиров по широким дорогам. При этом запрягалась она и в сани, и в телегу, а также кибитку, тарантас, возок.

Появление в России железных дорог привело к снижению почтовой и пассажирской роли тройки. Она стала вытесняться с почтовых трактов в сельские местности, где долго ещё сохраняла популярность на свадьбах и народных гуляньях.

Говоря об устройстве тройки, надо подчеркнуть, что она не имеет аналогов в других странах. Основой такой упряжки является русская парная ("на отлёт"). Для получения тройки достаточно с одной - обычно с правой - стороны коренника припрячь ещё одну пристяжную.

Троечная упряжь и каждый её элемент отрабатывались десятками и сотнями лет. Важной её особенностью являются украшения. Красочно декорировались хомуты. Помимо росписи и резьбы, которыми покрывались их деревянные клещи, часто применялись узорная тиснёная кожа и металлический набор на кожаной покрышке.

Предметом особой гордости являлась дуга коренника, украшенная художественной росписью и резьбой. Резной узор состоял из ромбов, кругов, треугольников и других фигур. Поначалу особой популярностью пользовались дуги, расписанные золотой краской.

В 60-е годы XIX века эти узоры были вытеснены живописными рисунками. Роспись состояла из красных розанов и синих гроздей винограда, собранных в контрастные сгустки, а также зелёных трав. Она оживлялась белыми бликами. Яркие дуги были заметны издалека, так что видеть тройку было ещё и радостно.

К концу XIX века вкусы изменились. Дуга стала тоньше, места для резьбы и росписи убавилось. Появилась мода изображать золотые, серебряные и пёстрые натуралистические букеты цветов вместе с травами и виноградом. В конечном итоге дуги стали окрашивать в один цвет и перевивать цветными лентами.

Вместе с расцветом курьерской и почтовой езды на тройках возникла потребность в сигнальных средствах. Они должны были выполнять две прикладные задачи. Первая - потребовать от пешеходов и экипажей немедленно освободить дорогу для курьерской или почтовой повозки, которая мчалась с большой скоростью. Вторая задача - известить персонал почтовой станции о необходимости своевременно подготовить смену уставшим лошадям.

В странах Западной Европы для этих целей использовался почтовый рожок. Попытки привить его у нас предпринимались со времён Петра I, но оканчивались неудачей. Ямщики обходились удалым свистом и молодецкими криками. Их наказывали за то штрафами и побоями, но ничего не помогало. Почтовый рожок остался лишь эмблемой российской почты.

В конце XVIII века кто-то придумал использовать для сигналов бронзовый колокольчик - миниатюрную копию церковного колокола. Удобное место для подвески сразу нашлось - дуга над головой коренника. Колокольчик туго привязывался к средней части дуги сыромятным кожаным ремнём. Поэтому его стали называть поддужным, а ещё - почтовым или ямским. Поддужные колокольчики были слышны за две версты. Приятный звон скрашивал однообразие утомительной езды, которая нередко растягивалась на много дней.

Вслед за почтовыми появились тройки многочисленных частных владельцев. Поэтому потребности в этих нехитрых сигнальных устройствах быстро росли. Их литьё с самого начала приняло кустарный характер. Предприятия были мелкими, но имелись во многих селениях.

Родоначальником народного промысла считается город Валдай Новгородской губернии, который располагался посредине тракта Петербург - Москва, главной почтовой магистрали России. По его названию поддужные колокольчики часто называли валдайскими.

Многие мастера любили снабжать свои изделия литыми надписями и украшениями. Год изготовления колокольчика обозначался с начала XIX века. Часто ставились имя мастера и место мастерской.

Интересны отлитые на колокольчиках крылатые фразы: "Дар Валдая" (слова из песенной строки "И колокольчик - дар Валдая"), "Кого люблю, того дарю", "Купи, не скупись, езди, веселись", "Звенит - потешает, ездить - поспешает" и другие. Применялись различного рода орнаменты. Излюбленными изобразительными мотивами были одноглавый и двуглавый орлы, святой Георгий Победоносец.

Популярность колокольчиков нередко вносила сумятицу в работу почтовых служб. Многочисленные жалобы почтового ведомства на любителей езды со звоном привели к тому, что правительство не раз в XIX веке издавало постановления, запрещавшие употребление колокольчиков частным лицам. Однако подобные запреты научились обходить. На шеи всех трёх лошадей стали надевать кожаные ошейники с укреплёнными на них гирляндами бронзовых бубенцов.

Их устройство в виде глухого полного шара с дубиной внутри не позволяло, в отличие от раскрытого колокольчика с подвешенным языком, извлекать сильный звук. Поэтому на бубенцы запреты не распространялись. К концу XIX века стали одновременно применять как бубенцы, так и колокольчики. Комплект - два-три десятка бубенцов вместе с 1-3 колокольчиками - вошёл в историю под названием "ямской гармонии".

Ещё одна особенность тройки состоит в том, что рысак-коренник бежит размашистой рысью с высоким подъёмом ног, а более лёгкие пристяжные скачут правильным размеренным галопом, красиво изогнув головы в стороны и вниз. Такая разноаллюрная езда выглядит очень гармонично и красиво.

Интересно, что пристяжные скачут разным галопом. Как известно, он бывает двух типов. В зависимости от того, какая передняя нога выносится вперёд, различают галоп с правой или левой ноги. Левая пристяжная лошадь идёт галопом с правой ноги, правая пристяжная - с левой. Лошади выбирают нужный темп бега инстинктивно, стремясь сохранить устойчивость (передняя нога, заканчивая скачок, уравновешивает повёрнутую в другую сторону голову).

Такие понятия, как тройка, дуга, поддужный колокольчик были чисто русскими и за пределами России не встречались. Звон лихой тройки олицетворял удаль и волю русского народа.

Русские тройки нашли широкое отражение в русской литературе, музыке, изобразительном искусстве, фольклоре. Они до наших дней сохраняются в народной памяти и, что самое главное, в жизни.

Анатолий БАКУМЕНКО,

научный сотрудник Красноярского научного центра,

Юрий ТРУБНИКОВ,

доктор сельскохозяйственных наук.