Пытки в России. В чём завтра "сознаешься" ты?

22 марта 2024 года телеграм-каналы страны транслировали видеозапись чудовищного теракта в "Крокус Сити Холле". А сутки спустя телевидение торжествующе смаковало кадры истязания лиц, задержанных по подозрению в свершении теракта.

Напомню, на видео, облетевшем рунет, силовик отрезал подозреваемому ухо, заставляя съесть его. Второму связанному демонстративно выдавили глаз, пытали током от армейского полевого телефона, крепя электроды на наиболее чувствительные участки тела.

Не хочу показаться бесчувственным к жертвам теракта - это трагедия, к которой едва ли остался равнодушным хоть кто-то, но в произошедшем в те дни меня немало поразило и другое - восторженная реакция моих соотечественников на показательные садистские расправы над задержанными.

Всякий, кто обладает хоть малой способностью к логике, без труда заметит существенные нестыковки в представленной общественности версии случившегося. Сколь объективным было расследование и наказаны ли истинные виновники содеянного - оставим за рамками данной статьи. Отмечу лишь, что не услышал в речах судей ни единого внятного аргумента, доказывающего вину осуждённых, посему ничуть не удивлюсь, если последние не то чтобы в кого-то стреляли, но вряд ли вообще посещали злополучный "Крокус"...

Тем не менее, общественность, приученная верить телеэкрану больше, нежели рассудку, неистово требовала крови, кары отмщения. Причём, волна ненависти оказалась обращена не на конкретных виновников преступления. Это было вожделение "жестокости вообще", упивание "местью всем и вся" - и причастным к трагедии в "Крокусе", и причастным к ней условно, и даже явно к ней не причастным.

Так что насторожил не сам факт применения пыток (телесные истязания в нашей стране практикуются повсеместно: в полиции, СИЗО, исправительных учреждениях), и не их публичность, а более беспокоит то, с какой готовностью общество приняло идею пыток подозреваемых, ловко подброшенную центральной пропагандой.

В порыве слепого гнева наши сограждане, презрев не только действующую Конституцию, но и здравый смысл, благословили карательные органы на свершение насилия впредь, на применение пыток в отношении любых задержанных - по выбору спецслужб.

Не стану занимать ваше время развенчанием повседневных политических спектаклей, что, пользуясь невдумчивостью аудитории, разыгрывают идеологические структуры, просто предлагаю поразмыслить над тем, отчего мы настолько доверчивы? Почему, руководствуясь сугубо эмоциями, готовы приветствовать проявления садизма, и, возможно, даже не к реальным преступникам, а просто к тем, на кого указал телевизор?!

Данность такова: наш социум ожесточен, нравственно и духовно разнуздан, а демонстрация сцен жестокости, сцен смерти стала способом удовлетворения низших инстинктов толпы. Отсутствие обоснований для ареста кого-либо, недоказанность вины истязаемого - собственно, не так уж важны обывателю: ему важна зрелищность расправ, возможность "насладиться" созерцанием чьей-то боли и страданий. Картины изощрённых зверств и убийств ныне востребованы обществом не менее, чем жертвоприношения у племён варваров или кормление рабами тигров в древнем Риме.

Обращаясь к сторонникам применения пыток, хочу напомнить: пытки вовсе не являются эффективным средством получения информации, полезной для расследования преступлений или предупреждения их. Диверсантов и разведчиков - наших ли, иностранных ли - тщательно готовят, в том числе и к возможному провалу, поэтому отрезание ушей либо пальцев тут навряд ли сработает. А вот человек обычный, такой как мы с вами, под пытками признается в чём угодно, лишь бы прекратить мучения.

Именно поэтому для достижения высоких статистических показателей раскрываемости преступлений у силовиков отлажены методики "ломки" подследственных с применением запугивания, издевательств и прочих форм принуждения человека к самооговору, к даче ложных показаний против неизвестных ему людей. Так создаётся видимость успешной работы органов внутренних дел.

В этой связи и я, и вы должны предполагать, что, поддерживая легализацию пыток подозреваемых, сами мы отнюдь не застрахованы от необоснованного ареста, избиений и даже насильственного лишения жизни, коль ляжет жребий однажды столкнуться с произволом полиции либо сомнительными затеями правительственных служб.

Кто-то из читателей, верно, подумает, будто проблема пыток в России носит ограниченный характер, и автор попросту сгущает краски вокруг насилия в пенитенциарных центрах. Нет, не сгущаю. Волею судьбы мне доводилось не только наблюдать данное явление, но самому пребывать в качестве объекта применения пыток. Кстати, происходило это в самые что ни на есть благополучные времена - в период правления Л. И. Брежнева.

Не случись подобного со мной - я, вероятно, мыслил бы ровно так, как миллионы российских обывателей, одобряющих террор карательных структур в отношении сограждан. Тем не менее, момент прозрения наступил для меня в ушедшую советскую эпоху.

В 1976-м я был арестован по подозрению в контакте с одной из студенческих организаций, ставящей целью предотвратить крах социализма в СССР. Да, да, уважаемый читатель, тогда, в "сытые" 70-е годы, всё ж имелся крохотный процент граждан, что отмечали тревожные перемены в высшем партийном аппарате страны, чреватые упразднением социалистической идеологии и последующей сменой политического строя.

Но, как то происходило во все века, большинство в обществе составляли индивиды, верящие в "величие и нерушимость державы", и это большинство, выкрикивая складные лозунги, бодро маршировало к пропасти для СССР. Под пламенные призывы, под фанатичное ликование толпы власть в стране Советов плавно переходила в руки государственной бюрократии, обособившейся как новый эксплуататорский класс. Этот класс поставил себе на услужение часть подразделений КГБ, обеспечивавших охрану и безопасность партийных буржуа.

В целях удержания своего господства, властная элита довольно жёстко расправлялась с теми, кто представлял для неё угрозу разоблачения. И речь не о диссидентах - этих бесящихся с жиру кривляк, а об обычных советских гражданах, видевших несоответствие декларируемого - сущему, и осознававших, что в ЦК произошёл негласный политический переворот, приведший к упразднению коммунистической морали, запустивший вялотекущий процесс кризиса социализма.

Как боролись с "несогласными" в 1975 - 85 годах? Да примерно так же, как и сейчас: провокации, незаслуженные обвинения в "предательстве", театрализованные судилища, исполняемые по сценарию спецведомств. Однако СССР всё же держал лицо и перед Западом, и перед всем миром, а потому руководство страны старалось блюсти условия "третьей корзины" Хельсинских соглашений - отчитывалось о наличии своих политзаключённых.

Дабы ловчее скрывать истинное число таковых, тогдашний председатель КГБ Ю. В.Андропов изыскал ряд способов, одним из которых было предъявление арестованным по политическим мотивам фиктивных обвинений в уголовных преступлениях. Сим образом "контора" получала возможность размещать политзаключённых не в изоляторе КГБ "Лефортово", а в уголовных тюрьмах, куда не наведывались ни международные комиссии, ни правозащитники. В этих специализированных узилищах арестованных подвергали самым неприглядным методам выбивания "признательных показаний".

Крыло, в которое поместили меня, находилось в подвальном уровне следственного изолятора "Матросская тишина". Это был блок, полностью изолированный от прочих помещений тюрьмы, охраняемый сотрудниками ГБ закрытый сектор, живущий по своим правилам, весьма рознящимся с внутренними инструкциями МВД.

Заимствуя помещения у уголовной тюрьмы, дознаватели 5-го управления ГБ располагали всеми условиями для ведения допросов "с пристрастием", под кои, в частности, использовались так называемые "душевые" с кафельным полом со стоками, куда в процессе дознавательных процедур смывались кровь и моча жертв. Здесь широко использовались медикаментозные методы дознания, пытки недаванием сна, подвешивания допрашиваемых на ночь с заломленными руками, отчего у несчастных рвались сухожилия, а кости вываливались из суставов.

Не хочу шокировать читателя подробностями отвратительных сцен глумления над узниками, скажу лишь, что не всякое кино про фашистов способно передать ужас того, что происходило в подвалах столичной следственной тюрьмы. Во время конвоирования на допросы случалось видеть трупы замученных людей со следами связываний, их обезображенные туловища, ударами сапог превращённые в багрово-синюшный студень.

Мне было шестнадцать лет, я ещё только познавал мир: с упоением читал русскую классику, любил живопись, мечтал освоить игру на баяне. Теперь карательная Система, обнажив подлинный лик свой, нещадно ломала мне пальцы, выбивала из хлипкого тела подростка остатки грёз о торжестве правды и красоты. Вместо тонкостей исполнения изящных кадансов приходилось осваивать совсем иные навыки - например, то, как в ходе избиений сберечь остатки зубов.

Скверность ситуации заключается в том, что экзекуция в какой-то момент погружает допрашиваемого в бессознательное состояние, и тогда удары по голове вызывают механическое схлопывание челюстей, что сопровождается скалыванием зубов, а также непроизвольным скусыванием тканей с внутренней стороны щёк. Всякий раз приходя в себя на замызганном кафеле пыточных, я обнаруживал во рту острые обломки зубной эмали и слипшийся с чёрной запёкшейся кровью комок лоскутов эпителия, напоминающий изодранную в лохмотья кухонную губку...

И дело, в общем, не в увиденном или пережитом на подземном ярусе "Матросски", а в том, что мне решительно не в чем было сознаваться: я не был "агентом Запада", не был "шпионом" - я любил Родину и всем сердцем поддерживал советский строй. Но экзекуторы всё равно каждый день доставляли меня в один из боксов, где усердно выколачивали душу.

Они не были ни злы, ни добры: они попросту исполняли обыденные свои функции, как исполняет их работник мясобойни или службы утилизации бездомных собак. Это были холёные офицеры аппарата госбезопасности, аккуратно выбритые, в безупречно чистых сорочках, поверх которых непременно надевались клеёнчатые фартуки и нарукавники, чтобы невзначай не забрызгались кровью воротнички и манжеты допрашивающих.

Но зачем эдак старались кадровые костоломы "пятёрки"? К чему принуждали меня, забыв законы человеческие? А добивались они, чтобы я лжесвидетельствовал на суде против себя, против таких же необоснованно арестованных граждан, чтобы превратить срежиссированный ГБ гнусный оговор невиновных - в акт некоего "справедливого возмездия", чтобы выстроенная госпропагандой очередная провокационная схема выглядела бы правдоподобно на экране и страницах печати.

И всегда, в первую голову, эти изуверы давили на святое - грозились подвергнуть столь же беззаконным издевательствам ваших родителей, братьев, сестёр, сломать жизнь всем родственникам до седьмого колена.

Вы ещё не догадались, почему подследственные, ложно обвинённые в терроризме, соглашаются взять на себя вину за жуткие деяния спецслужб? Да затем, чтобы избавить родных от горькой чаши преследований! Потому что, изведав, на что способны мясники мрачных застенков госбезопасности, ты, конечно же, будешь стараться спасти от беды самых дорогих тебе людей - любым путём: ценой утраченной свободы, отнятого здоровья, бесчестья, унижений.

Моё тело сплошь было покрыто ссадинами, что из-за скудной пищи и отсутствия солнечного света превращались в незаживающие гнойные язвы, запёкшиеся на белье кровавыми коростами. Полгода содержания в глухих подвалах, сопровождавшегося интенсивными допросами с систематическими применением психотропных средств, превратили меня - прежде полного сил, здорового юношу - в дистрофичного субъекта, неспособного самостоятельно пройти десятка метров по тюремному коридору.

Но кошмар состоял в другом: в это самое время там, наверху, в свете дня беспечно ходили счастливые советские граждане, улыбаясь солнцу и веря, что власть в СССР по-прежнему народна, что в органах госбезопасности трудятся лучшие из лучших, а справедливость и закон у нас на высоте! И также как сегодня, они были уверены, что люди в погонах, как бы жестоко те ни поступали, кого бы ни волочили они в свой "чёрный воронок" - защищают интересы общества, интересы наших граждан.

Равно верил народ и обитателям Кремля, в их святость и непорочность. И в этом состояло роковое наше заблуждение, повлекшее величайшую трагедию - уничтожение СССР.

Пожалуй, излишним будет сообщать, что в итоге манипуляторы ГБ нашли для мерзких своих интриг других исполнителей, и те дали показания против невиновных. Сам я был приговорён к 7,5 годам за преступления, к каковым отношения не имел.

Это к вопросу о том, как работает система правосудия в делах, когда власть предержащим для выстраивания нужного вектора внутренней политики необходим подходящий инцидент, должный породить всплеск общественного негодования и тем легитимировать законы и решения, принятие которых иным способом представляется затруднительным.

И когда на собственной шкуре познаёшь вероломность и коварство "кухни" правосудия, а с тем и ничтожность собственной жизни пред всесилием государственной машины, швырнувшей твои права под безжалостный каток карательной системы - наступает запоздалое просветление, заставляющее пересмотреть прежние взгляды на действительность, переосмыслить отношение к власти, к трёпу благочестивых правителей и сановной камарильи. Разумеется, если судьба, сжалившись, отпустит тебе на то какое-то время.

Я пишу это не для того, уважаемый читатель, чтобы впечатлить тебя скорбной явью острожного быта, а с тем пожеланием, чтоб узрел ты, как легко, будучи честным, добропорядочным гражданином, обрести клеймо "террориста", "изменника", "пособника врага", представ перед палачом в роли подопытной твари. И неважно, случилось ли это со мной полвека назад или случится завтра с тобой.

Кому-то тема необоснованных арестов может показаться надуманной, абстрактной. Да, она будет видеться таковой, но ровно до того момента, пока однажды по злому навету или умыслу уполномоченных лиходеев в ваш дом не ворвутся дюжие молодчики в камуфляже, и с этого дня жизнь ваша не превратится в сущий ад!

Практика вменения сфальсифицированных обвинений, в том числе, в "антигосударственной деятельности" - давно взята на вооружение правоохранительными структурами для расправ с обличителями казнокрадства и коррупции, для выполнения пресловутого плана по отлову назначенных полицией "врагов народа", "экстремистов", "агентов ЦРУ".

Мне приходилось видеть отчаявшиеся лица жертв произвола правоохранителей, обречённость в их глазах, когда те с ужасом осознавали, что террор и беззаконие исходят от государственных структур, и что в России решительно негде искать справедливости, не от кого ждать защиты: суды и прокуратура по факту оказываются придатком дьявольского механизма автократии, правозащитники и омбудсмены - недееспособными пустышками.

Окружающие же, сослуживцы, соседи, в лучшем случае, станут сторониться вас, в худшем - открыто проявят к вам ненависть и отвращение, упрекая в злодействах, к которым вы непричастны.

Жаль, что многие из читающих настоящий текст невосприимчивы ни к назидательным урокам истории, ни примерам общественного бытия, чтобы представить безграничность цинизма правящей бюрократической когорты и лицемерия лиц, оную составляющих.

Звучит пугающе, но для того, чтобы прийти к пониманию некоторых азбучных истин, каждому из нас, видимо, требуется столкнуться с лихом репрессий исключительно самому, лично убедиться в несостоятельности декларируемых свобод, пройти собственной стезей прозрения.

п. Бор,

Туруханский округ.