Фашизм в ХХI веке. За ширмой суверенности и благочинья...

Где, за какими политическими режимами прячется современный фашизм? Под чьей личиной таит он изуверскую свою сущность? Властям тех или иных стран, ради решения внутренних проблем прибегших к учениям классиков фашизма, к их руководствам по управлению толпой, приходится тщательно маскировать следование таковым курсом, ведь Вторая мировая война, оставившая трагический след в истории человеческой цивилизации, сформировала во всём мире крайне негативное отношение к любым проявлениям национал-социализма.

Тем не менее, сама идеология фашизма, пусть и тщательно задекорированная под стремление к «духовному подъёму» и «достижению экономической мощи», нацистские технологии психологической обработки масс, а равно средства подавления борьбы рабочего класса за свои права – охотно заимствуются иными правителями и правительствами, будучи широко применяемы в наши дни. Но разве возможно такое в 21-м веке? – усомнитесь вы.  

Чтобы уйти от распространённых предрассудков, давайте сразу отбросим шаблонные представления о фашизме, навеянные ТВ, художественным кино, и уточним определение этого явления.

Во-первых, важно знать, что фашизм - это совсем не обязательно атрибутика третьего рейха – черепа, свастика или молнии «СС». Современные фашисты с успехом используют государственные флаги и гербы своих стран, национальную музыку, церковные гимны, памятуют народные праздники, традиции. Они даже могут чествовать ветеранов стран антигитлеровской коалиции, оснастить свои шествия портретами воинов-героев, произнести проникновенную речь о подвиге советского солдата, прослезить толпу упоминанием жертв Холокоста.

Но надобно понимать, что патриотическая «кашица» давно стала инструментом манипуляций общественным сознанием, где упоминания об истории, великих именах и победах служат лишь элементом пропаганды, ставящей задачей подкупить аудиторию красным словцом, навязать ей идеи, выгодные верхам, ведь спекуляции на народной памяти, игра на национальных чувствах, являются неотъемлемой составляющей риторики нацистских ораторов.  

Фашизм как политическое движение отнюдь не ограничивается почитанием крестов, рун, фасций и иных регалий ультраправых сил. Представьте, что в 1933 - 45 годах гитлеровцы вдруг отказались бы от изображения свастики, заменив её, скажем, на православное распятие. Разве от этого они бы перестали быть фашистами? Можно раскрасить фашизм в любые приятные глазу краски, расписать его национальным орнаментом, нарядить шариками цветов государственного флага, но это лишь внешний фасад автократии, обыденный её камуфляж, не отменяющий ни сути, ни свойств данного явления.

Фашизм был и остаётся крайней формой авторитаризма, ставящего задачей укрепление позиций правящего класса посредством тотального контроля над массами, жёсткого подавления любых проявлений неподчинения. Фашизм способен произрасти только в капиталистическом государстве, в условиях долговременного экономического кризиса, когда невозможно сплотить общество иным способом, нежели объявить ему о «величии собственной нации», её «исключительности», «превосходстве над другими народами».

Симптомами фашизма как в прошлом, так и сейчас пребывают антикоммунизм, ненависть к демократии, религиозность, склонность к войне, строгая властная вертикаль, господство элит, опора на средний класс, наличие верной правящей верхушке вымуштрованной гвардии, призванной охранять вождя и его клику. Общество близко к наступлению фашизма, либо уже живёт в означенной системе государственного правления, если в нём наблюдаются совокупность перечисленных признаков.

С учётом антипатии общества к «зигам» и свастикам фашизм мимикрировал в аналоги, не позволяющие распознать его по внешним приметам. Сегодня политические течения с ультраправым уклоном по виду ничуть не напоминают германский или итальянский фашизм прошлого столетия: марши штурмовиков и охранных отрядов, рёв стадионов в тон бесноватым кумирам.

Естественно, что современные правители, исповедующие фашизм и использующие фашистские методы управления обществом, никогда не станут рядиться в форму "СС" или устраивать факельные шествия. Последние, если и случаются где-либо, то, как правило, проводятся негосударственными организациями и не отождествляются с идеологией власти.    

Но и прежде, и теперь фашизм искусно прикрывается благозвучными патриотическими призывами, наращивая авторитет своих предводителей под лозунгами «во благо отечества», «безопасности государства», «спасения родины». Вот только служит он сугубо интересам господствующего класса, предоставляя ему неограниченные возможности для расправ над инакомыслием, устранения политических оппонентов, установления абсолютной власти одной партии, одного вождя.

Заметьте, фашисты никогда не называли себя фашистами. Думаете, Гитлер, обращаясь к нации, говорил немцам об ужасе концлагерей и предстоящих военных потерях? Нет, разумеется! Лидер нации повествовал о великом будущем для отчизны, о свободе, о грядущем благоденствии и счастье для народа. Ну и, конечно же, о национальном единстве, о мобилизации всех сил для победы, о том, что страна находится в кольце врага, что все государства мира желают ей худого и что лучшие сыны отечества обязаны выполнить священный долг – встать на защиту родины, проявить себя на поле брани.

Равно и сегодня в качестве фюрера вполне может восседать почтенный дядя с симпатичным лицом, в красивом костюме, в окружении милых детишек, студентов, ветеранов, и обыватель нипочём не распознает в нём коварства, кровожадности, и вообще черт, роднящих его с нацистскими диктаторами прошлого.

Коль кто-то полагает, будто фашизм невозможен в сегодняшней России, то он основательно заблуждается. Россия – капиталистическое государство, на которое неумолимо воздействуют те же законы общественного развития, что и на любое другое капиталистическое государство мира.

И когда капитализм сталкивается с угрозой смены политического строя, когда власть олигархов и корпораций, тотальным воровством и коррупцией доведших государство до кризиса, содрогается под напором негодующих народных масс – в стане власть имущих резко активизируются правые силы, подталкивающие общество к приятию радикальных мер обуздания несогласных, всплывают знакомые речевые конструкции: «нация в опасности», «внутренний враг», «внешние угрозы» и, понятное дело, на сцене появляется оснащённая танками и бронемашинами многотысячная элитная гвардия, должная уберечь власть от народа.

В постсоветской своей истории Россия уже пережила кошмар карательных рейдов правительственных войск, когда в октябре 1993-го вооружённая до зубов ельцинская хунта массово сгоняла задержанных на стадионы и в тупики дворов, верша пытки и расстрелы неповинных людей.  

Тем, кто ныне уверен, что Россия «застрахована» от установления политического режима ультраправого толка – в классической ли ипостаси фашизма, либо в версиях не столь откровенных, но идентичных фашизму по сути – полезно вспомнить новейшую историю РФ, особо те её фрагменты, что старательно замалчиваются официальными СМИ.

До 2014 года, то есть до момента, когда власти России спешно «прониклись уважением» к Великой Победе, в РФ начитывалось 53 националистические организации (в том числе зарегистрированные в Минюсте), которые ежегодно организовывали и проводили в крупных городах массовые шествия под флагами и транспарантами с неонацистской символикой. В те же годы по стране помпезно возводились монументы нацистским генералам и подразделениям "СС" – выходцам из России.

При этом Знамя Победы, кое ныне гордо реет на флагштоках мэрий и администраций, депутаты Госдумы РФ вообще хотели запретить как «экстремистский символ». Красная Армия в фильмах и сериалах преподносилась зрителю бандой убийц, сеявшей разбой и террор, воплощённым злом. Нелишне вспомнить, какой изображалась Великая Отечественная война, СМЕРШ, штрафбаты...

То есть, до 2014-го в обществе царили глубоко антисоветские взгляды, интенсивно насаждаемые официальной пропагандой. А вот с 2014-го наши взгляды при помощи той же пропаганды претерпели перерождение, необходимое властям для легитимизации изменившегося идеологического курса.

Иными словами, сегодня «правда» у нас одна, назавтра – уже другая: всё зависит лишь от текущей политической конъюнктуры. Так что в эпоху беспросветной лжи и бесконечных интерпретаций исторического прошлого говорить о существовании какой-то «народной памяти» я бы не стал.

Право же, где была наша «народная память» до 2014-го, когда Красное Знамя натурально втаптывали в грязь, а праздники 9 мая вообще проходили без Знамени Победы? Хоть кого-то это волновало?! Потом, в нужный момент, главный символ Победы извлекли из небытия, отряхнули, восстановили в статусе, и теперь он – священная реликвия!

Есть немало других наглядных примеров, указывающих на поражающую беспамятливость социума, абсолютную его внушаемость, ведомость. Ловким манипулированием фактами и событиями, умелой их подачей СМИ способны в короткое время поменять мировоззрение наших сограждан на 180 градусов.

Впрочем, вернёмся к прецедентам истории, свидетельствующим о том, что при необходимости адепты российского капитализма прибегнут к любой идеологии, включая фашистскую.

Хвалёная Белая Армия, бежав за кордон в 1920-м, с готовностью объединялась с фашистскими организациями, а позже и сама создавала организации нацистской направленности в Германии, Франции, США, Японии, Китае. Российский двуглавый орёл и триколор – да, да, те самые, что ныне являются государственной символикой РФ, в описываемые годы соседствовали со свастикой на знамёнах и нагрудных значках фашистов. Всё это, кстати, происходило задолго до прихода к власти Гитлера и Муссолини.

Как ни пытается сегодня скрыть данный факт РПЦ, но и до начала Великой Отечественнойвойны, и в ходе её фашистов всемерно поддерживало российское православное духовенство, воспевавшее оды Гитлеру в церковных проповедях и эмигрантской печати. Или забыли историю, славные «патриоты»? Может, напомнить вам про черносотенцев – первых российских фашистских формированиях, появившихся за два десятилетия до штурмовиков Гитлера?

Поэтому непростительным невежеством для российского общества будет утешать себя иллюзией, будто бы оно обладает стойким иммунитетом к фашизму. Вовсе нет. Мы можем негодовать при виде гитлеровских приветствий и факельных шествий, мы не приемлем зрелища нацистских вериг, ибо отвергаем их на генном уровне, однако беда в том, что мы ошибочно полагаем оные исчерпывающими признаками фашизма. Посему проморгать смещение общественно-политических позиций к крайним правым их формам, допустить учреждение авторитарного режима (даже одной из модификаций неофашизма) – мы способны вполне.

Можно с головы до пят обвешаться "патриотическими" ленточками, обставить своё жилище портретами улыбчивых вождей, и при этом, самим не зная того, деятельно способствовать популяризации праворадикальных идей, уверенно двигать страну к тому общественному устройству, который ровно ничем не будет отличаться от политических режимов, некогда созданных националистскими партиями в Германии, Италии, Испании, Румынии, Португалии, Бразилии, Чили. Разве что факела и свастика будут заменены на другие символы – изображения миловидных мишек, былинных персонажей, церковной тематики.

Или недавняя история России не учит нас скоротечности перемен – жутких, катастрофичных и всегда неожиданных?! 35 лет назад, наслушавшись телевизора, мы отреклись от СССР, без колебаний приняв новый общественно-политический порядок, променяв на никчёмный ваучер бесценное наследство отцов и дедов. Кто-то предполагал таковой исход? Ожидал ли народ столь подлого предательства кремлёвской знати, национальных элит, структур КГБ?

Нет, но случилось что случилось, поставив всех перед фактом. Именно так вершится история для тех, кто смотрит на имущий класс преданным взглядом, внемля пустым его посулам, заманчивым словесам про «особый путь», грядущее «возрождение», неотвратимую «всеобщую благодать».

Так что убеждённость: «этого никогда не случится, потому что я не могу себе этого представить» – в высшей степени наивна. Если гражданское общество утратило мужество вступать в споры с властью, если оно пало на колени, избрав стезю раболепия и покорства – значит, власти проделают с ним всё что пожелают: обратят к любой идеологии, установят любой социальный строй.

Беспечная уверенность, якобы фашизм неспособен произрасти на земле, обагрённой кровью русского солдата в 1941- 45 годах, игнорирование зримой реальности, объективных исторических предпосылок – могут обернуться для всех нас немалой бедой. Такая позиция крайне безответственна по отношению к своей стране, к её будущему!

Мы совершенно напрасно отказываемся брать в расчёт примеры, которые представляет нам мировая история. Печальный итог приверженности идеям национал-социализма 1922 - 45 годов – это урок не для немцев, австрийцев или итальянцев – это урок для любой нации, которая, чрезмерно увлекшись самолюбованием, вдохновенно отдавшись грёзам о яко де предначертанном ей величии, начинает мнить себя особенной, объявляя прочие народы планеты «ущербными» в эволюционном развитии и, как следствие, «недружественными».

С чего начинается фашизм? С момента, когда мы с вами, вторя телевизору, начинаем исступлённо повторять: «Мы – самые-рассамые», «Мы – достойнейшие», «Мы – богоизбранная нация», и, мало того, – верим в это!

Открою секрет: не существует «сверхнаций», как не существует «плохих народов», «недочеловеков», «недогосударств». Существует лишь никудышная собственная политика, неспособность власть предержащих управлять обществом без обмана, без оголтелой пропаганды, без насилия, политических провокаций и убийств.

И когда обществу навязчиво живописуется «образ врага», когда в речах верховных правителей, звучащих в оправдание репрессий и войн, то и дело превозносится «сила оружия», «нация», «бог» – это знак того, что государство больно, что оно предпочло путь жесточайших тоталитарных режимов, предрасположено воспроизвести их.

Фашизм без свастики, фашизм без нацистских приветствий, фашизм без упоминаний о фашизме – он вероломен и злокознен, ловко встраиваясь в классические модели общественно-политических устройств, получая всё новые легальные воплощения.

Располагая мощнейшей машиной пропаганды, используя совершеннейшие достижения в области социальной психоинженерии, безошибочно воздействуя на уязвимые точки общественной психологии, он всячески изощрится, дабы вкрасться в мозг обывателю посредством высокопарных идиом, через слова «родина», «отчизна», «свобода» всецело овладеть душами и помыслами масс.

Это спящий вирус, который, попадая в благодатную среду невежественности и фанатизма, принимает облик некой «спасительной» системы воззрений, овладевает толпой, порождает в ней приступы «державного» мракобесия и псевдопатриотического кретинизма, с тем, чтобы рано или поздно ввергнуть нацию в скорбь саморазрушения.

п. Бор,

Туруханский округ.