Еще недавно, говоря о подростковых зависимостях, взрослые прежде всего думали об алкоголе, сигаретах и наркотиках. Сегодня картина сложнее. Обычные сигареты соседствуют с вейпами, а значительная часть жизни подростка проходит в смартфоне — в социальных сетях и компьютерных играх.

Само по себе увлечение играми или соцсетями, конечно, не означает зависимость. Но специалисты все чаще говорят о проблемном цифровом поведении: когда подростку сложно контролировать время онлайн, виртуальная жизнь начинает вытеснять другие занятия, а отказ от привычного цифрового досуга вызывает серьезный дискомфорт. Игровое расстройство уже включено Всемирной организацией здравоохранения в Международную классификацию болезней.

При этом главная сложность любой зависимости остается прежней: чем раньше удается заметить риск, тем больше возможностей не бороться с уже сформировавшейся проблемой, а предупредить ее.

Но как увидеть этот риск, если подросток сам не считает, что с ним что-то происходит, родители могут ничего не замечать, а у школьного психолога перед глазами сотни детей?

Для этого в России существует большая, но за пределами системы образования почти неизвестная программа — социально-психологическое тестирование, или СПТ. Каждую осень его проходят подростки с 13 лет. Тест не ищет «наркоманов» и не ставит диагнозы. Его задача — гораздо раньше увидеть сочетание факторов, которые могут сделать ребенка более уязвимым к зависимому поведению, и тех, которые, наоборот, помогают ему противостоять рискам.

За несколькими буквами — СПТ — скрывается серьезная работа школьных психологов. Им нужно объяснить детям и родителям смысл тестирования, снять тревогу и недоверие, организовать сам процесс, обработать результаты, подготовить документы, а затем понять главное: кому из подростков действительно требуется внимание.

И вот здесь возникает другой вопрос: сколько времени психолога должно уходить на работу с ребенком, а сколько — на таблицы, расчеты и отчеты?

Что здесь могут сделать технологии

Когда СПТ проводится одновременно в сотнях школ региона, речь уже идет не просто о тесте, а о большом информационном процессе. Помогают в его реализации специализированные цифровые системы, одной школе и школьному психологу достаточно непросто провести все этапы госпрограммы самостоятельно.

Причем такую систему нельзя однажды разработать и оставить без изменений. Сама методика СПТ развивается, корректируются показатели и правила обработки результатов. Программное обеспечение не только необходимо создать, но и постоянно адаптировать.

Помогающую функцию берут на себя разработчики ПО. Они автоматизируют серьезный объем операций «невидимой» работы психолога. Один из таких разработчиков — красноярская компания «Региональные информационные системы» (РегИС). Ее программный комплекс автоматизирует проведение социально-психологического тестирования по Единой методике: обрабатывает и интерпретирует результаты, формирует протоколы и отчетность, позволяет получать сводную аналитику по образовательным организациям и региону.

Помимо технической настройки системы, разработчик ведет информационное сопровождение психологов и процесса тестирования – его проходят до 120 тысяч респондентов в день, обеспечивает безопасность в условиях DDoS и других кибер-атак и многое другое.

Вернуть психологу время

Сам тест - только начало. После него психологу еще предстоит работать с результатами.

И здесь логика цифровизации постепенно меняется. Вопрос уже не только в том, как быстрее провести СПТ, а в том, какие еще рутинные задачи можно снять со специалиста.

Если само тестирование преимущественно автоматизировано, то расчет результатов психолог сейчас делает в ручную, что занимает несколько часов по каждому классу.  

Именно в этом направлении РегИС развивает «Кабинет психолога» Нестика - инструмент, который должен помочь с обработкой результатов СПТ, систематизацией данных и подготовкой необходимых материалов, с помощью нее можно проводить и автоматически рассчитывать результаты тестирования по другим методикам.

Смысл здесь достаточно простой. Программа может считать показатели, сводить данные и оформлять типовые документы, но она не поговорит с подростком, который оказался в сложной ситуации, не объяснит родителям, что происходит с ребенком, не проведет профилактическую работу с классом. Это работа человека!

И если технология действительно сокращает время на технические операции, то ее социальный эффект измеряется не количеством сформированных отчетов, а временем, которое удалось вернуть психологу.

Не заменить специалиста, а помочь ему

СПТ само по себе, конечно, не решит проблему подростковых зависимостей. Но оно дает возможность увидеть риски раньше и вовремя начать профилактическую работу.

Государство создает общую систему и методику. Школы проводят тестирование. Психологи работают с детьми. А технологические компании помогают сделать этот масштабный процесс управляемым и менее трудоемким.

Возможно, именно так и должна работать цифровизация в социальной сфере: не создавать специалисту еще один кабинет, пароль и отчет, а постепенно убирать с его стола рутинные задачи.

Чтобы психолог меньше времени проводил за обработкой результатов и больше с теми, ради кого все это тестирование вообще проводится.