Тайга давала писателю Алексею Бондаренко силы и вдохновение

Добавить в закладки

Удалить из закладок

Войдите, чтобы добавить в закладки

05.12.2020 09:35
0

Читать все комментарии

594

В июне 2021 года Алексею Марковичу Бондаренко исполнилось бы 75 лет. Исполнилось бы, если б не нелепая смерть.

Познакомился я с писателем заочно. В то время и не подозревал, что через несколько лет это наше случайное знакомство превратится в некую творческую дружбу. Нет, называться его другом не имею права, хотя практика показывает: многие люди, которых при жизни человек и близко к себе не допускал, после его кончины гордо себя именуют друзьями.

У нас был просто творческий союз, без обязательств. Я у него учился писать, но учеником так и не стал. Бывал часто у него в гостях, мы встречались на различных мероприятиях, но при этом я всегда держал дистанцию: кто - Бондаренко и кто - я?

А началось всё с книги "Государева вотчина". Узнав о её выходе, захотел приобрести для своей библиотеки. Изначально у меня сложилось мнение о писателе как о человеке недоступном для нас, грешных, живущем в каком-то ином мире.

Я приобрёл два последних тома трилогии, а первого в продаже нигде не было. И решил написать письмо автору, надеясь, что у Алексея Марковича могут быть свободные экземпляры. Адрес писателя был в книге - он обращался к читателям с просьбой сообщить своё мнение. Вдохновлённый, я и отправил письмо по указанному адресу. Ехать в село Озёрное не решился.

Ответ пришёл быстро. Алексей Маркович довольно сухо, на мой взгляд, отнёсся к моей просьбе, сообщив, что книги у него нет, и посоветовал искать в магазинах. Обиды не было. Я понимал, что, наверное, его уже такие читатели достали!

На этом наше общение прекратилось до 2013 года. Казачинский художник Арсений Милованов устраивал фестиваль "Сибирская душа", который собирал творческих людей на берегу Енисея в районе Казачинского порога. Я к тому времени состоял в Лесосибирском литературном клубе и, естественно, вместе с коллегами отправился на праздник.

Собралась там самая разнообразная публика: художники, поэты, писатели, журналисты, барды. Набралось человек двадцать-тридцать. Были енисейцы, казачинцы, красноярцы, ну и, конечно, самая многочисленная группа - лесосибирцы. Питались из общего котла, жили в палатках.

Среди участников фестиваля оказался и Алексей Бондаренко. Скромный, с застенчивой, будто виноватой, улыбкой, он уже тогда поразил меня своим поведением. Человек с именем не требовал к себе особого внимания, был прост, много шутил и охотно включался в самые разные разговоры.

Там я узнал, что он в некотором роде мой бывший коллега, поскольку начинал свою трудовую карьеру в Енисейском пароходстве. На этой волне мы и разговорились. Он упомянул о своей многолетней дружбе с Виктором Петровичем Астафьевым, который дал ему путёвку в большую литературу и долгие годы был другом и учителем.

Бондаренко говорил об этом без хвастовства, просто поведал, каким был сибирский классик в повседневной жизни, говорил о его болях и печалях, о радостях и заботах. В голосе Алексея Марковича звучала обида - после смерти писателя многие, некогда выпив рюмку с Астафьевым и сфотографировавшись с классиком, сразу после его смерти стали голосить о близости с ним, о дружбе.

- Да при жизни он многих из них на версту бы к себе не подпустил! - вымолвил Бондаренко.

Кстати, примерно то же самое сейчас происходит и в отношении самого Алексея Марковича. Его не стало - и круг его "друзей" заметно вырос.

После фестиваля завязалась дружба клуба с писателем, тем более что Алексея Марковича сближала давняя дружба с председателем правления нашего литературного объединения Борисом Яхиевичем Шарифуллиным.

Члены клуба стали участниками всех презентаций новых книг писателя. Мы неизменно поддерживали своим присутствием его, ежегодно бывали в Подтёсовской средней школе на "Астафьевской осени", где Алексей Бондаренко был и членом жюри, и почётным гостем. Участвовали и в его творческой лаборатории в деревне Шадрино, где родилась "Государева вотчина".

Помню, в первый приезд, после августовской ярмарки, которую традиционно проводят в Енисейске, мы нагрянули к нему (разумеется, после приглашения) довольно большой толпой. Стол ломился от таёжных вкусностей, и было даже не совсем удобно, что ввели хозяина в такой разор. Вскоре смущение прошло, поскольку он успокоил нас: мол, уже давно привык к таким посещениям.

Писатель был предельно внимательным и корректным ко всем. Наши поэты читали ему стихи и он, не обижая никого, мягко, по-отечески подправлял "молодых писак". Поэтесса Олеся Дидух привела его в восторг. Он обнял её, назвав "нашим сибирским Есениным", введя девушку в смущение.

Его гостеприимство не знало границ. Алексей Маркович одинаково хорошо принимал и друзей, людей и случайных. Точно знаю, что у него в доме были и те, кого он не просто не жаловал, но и терпеть не мог. Они даже не подозревали об этом, не чувствовали себя лишними.

Однажды в Усть-Кеми, на "Енисейской ухе - 2014", мы оказались в узком кругу с писателем Топилиным. У двух литераторов оказалось много общего: оба пишут о природе, только Владимир Степанович - больше с историческим уклоном. Я стоял немного в стороне, но услышал о себе: "Мужик - во!" Алексей Маркович, сжав кулак, поднял большой палец. Это для меня была самая большая оценка.

Уже освоившись в гостеприимном доме, я напомнил как-то хозяину о своём письме и желании приобрести первый том трилогии.

- И что я вам ответил?

- Вы отказали мне, написав, чтобы я искал книгу в магазинах!

- Что - так и сказал? - удивился хозяин.

Я пожал плечами. А в глазах Алексея Марковича увидел смущение, даже вину. Вот тогда-то и узнал я его с другой стороны - как доброго, отзывчивого и безотказного. Таким он и остался в моей памяти.

Помню я также и свою пробу пера. В один из первых приездов к Алексею Марковичу дал ему почитать фрагмент "повести" о судьбе обычного сельского паренька и попросил высказать мнение о ней - в надежде, что сюжет и идея его захватят. А главное - хотел знать, стоит ли продолжать своё творение?

...Прошла неделя, другая. Прошёл месяц, но писатель молчал. Он словно забыл о моей просьбе быть судьёй. Зимой того же года вновь состоялась встреча с ним, и я напомнил о просьбе. Он виновато улыбнулся и, словно извиняясь, произнёс:

- Знаете, Сан Саныч, я повести не увидел, поэтому не знал, что сказать.

Пройдёт ещё какое-то время, и я сам пойму, что дал ему почитать! Да, теперь я уже умею отличать жанры, но писателем уж точно не стану.

Потом было ещё много встреч. Например, поездка на двадцатилетний юбилей Овсянковской библиотеки, детища Виктора Петровича. Там мы вновь плотно общались с писателем Бондаренко.

Первым делом немногочисленная лесосибирская делегация и Алексей Маркович посетили кладбище, где похоронен Астафьев. Мы скромно стояли в стороне, пока друзья "молча общались". Потом были официальные мероприятия, посещения музейного комплекса, и всюду, чувствовалось, Алексей Маркович был своим человеком. Куда было нельзя нам - туда можно было ему.

В последние годы особое место в жизни Алексея Бондаренко занимал Казачинский район. Он любил приезжать в здешнюю библиотеку, дружил с жизнерадостным женским коллективом. И они отвечали гостю тем же. Небольшой читальный зал был всегда тесным в дни его приезда. Публика на встречах была самая разновозрастная - от школьников до пенсионеров из местного дома престарелых "Прибрежный".

Особенно Алексею Марковичу запомнилась одна из последних встреч - презентация книги "Родом из Маковского". После официальной части зрители долго не отпускали его, просили автографы. Хозяева же книжного царства накрывали стол, чтобы угостить гостя домашними разносолами.

Вообще, надо сказать, казачинцы всегда были хлебосольными, но любимого писателя встречали особо! Уже за чаем Алексей Маркович, одаривая своей застенчиво-виноватой улыбкой, признался:

- Это была моя лучшая презентация!

...Родился будущий писатель в старинном селе Маковском в голодном послевоенном 1946 году. С раннего детства, оставшись без отца, он, как мог, помогал матери Елизавете Васильевне. Спасали тайга и речка. Когда Алексей Маркович вспоминал при встречах свою малую родину, его голос всегда дрожал - настолько трудно было говорить о том времени.

После окончания школы Алёша стремился к продолжению учёбы. Его порыв неизменно поддерживали и мать, и отчим Сергей Калистратович.

- Нечаво в деревне мантулиться. Тут, окромя горба, нечего не заработаешь,- говорила Елизавета Васильевна.

Но вырваться из деревни было тогда не просто. Нужен был паспорт, а его без справок от председателя колхоза и сельсовета не давали. А кто же захочет отпускать пару молодых, почти дармовых рук? На какие только ухищрения ни шли тогда сельские парни и девчата! Немало пришлось и матери Алёши покланяться ради заветных бумажек.

Но наконец-то мечта сбылась. С заветным паспортом и небольшой суммой собранных по копеечке денег отправился будущий писатель в далёкое село Миндерла, чтобы обрести профессию тракториста. Первая попытка оказалась неудачной. У него, доверчивого сельского паренька, украли деньги, пришлось возвращаться домой.

Но в кармане уже лежал паспорт, и дорога в будущую жизнь была более свободной. Волей случая Алексей Бондаренко оказался в Подтёсовском училище речников. Развивающийся речной флот требовал специалистов, в том числе радистов-электриков. Так судьба свела сельского паренька с Енисеем. А самым главным для него было то, что училище обеспечивало и питанием, и обмундированием.

Первую свою навигацию Алёша Бондаренко начал практикантом радиста на красавце теплоходе-рефрижераторе "Советская Арктика". Надо ли говорить, какое впечатление после маленькой Кети произвёл на него Енисей с его просторами и мощью! Особенно впечатлил будущего речника Казачинский порог.

Пришло и осознание: какой нужный и важный человек на корабле - радист-электрик. Дружба и взаимовыручка во флотской жизни были для речников в те далёкие годы явлением обычным, отцы-командиры по-отечески заботились о мальчишках-практикантах.

Но выросший в гармонии с природой Алексей Маркович не стал "речным волком". Он работал и учителем, и председателем сельского Совета. Однажды, попробовав "отточить перо", связал свою жизнь с литературой. Его короткие, наивные рассказы стали печатать в районной газете.

Из года в год он повышал своё мастерство. Его рассказы о природе, тайге-кормилице были всегда востребованными. Да он и сам был частью этой самой природы.

Молодого старательного паренька заметили и предложили учёбу в высшей партийной школе в Хабаровске - на факультете журналистики. Но даже получив диплом, он продолжал писать рассказы, а вернувшись в Енисейск, через какое-то время вновь "вернулся в природу".

Вот тогда он и был замечен Астафьевым. Так начался его большой путь в литературу. Став известным уже и за пределами края, он ни на йоту не изменил свой образ жизни и своё отношение к людям. Его не поразила пресловутая "звёздная болезнь".

Алексей Маркович всегда был готов ехать куда угодно и к кому угодно, не считаясь ни с затратами, ни со временем. А его приглашали и Красноярский литературный музей, и в маленький сельский клуб. И он всегда дарил свои книги.

Уже давно ни для кого не секрет, что сегодня автор издаёт книги в основном за свой счёт. Но мы-то знаем, как доставались деньги писателю. Сегодня уже можно открыть тайну: он ради издания своих произведений уходил зимой в тайгу на промысел. И это, в частности, для того, чтобы часть тиража потом просто раздарить.

А когда сгорел его дом в деревне Шадрино, горевал не столько о вещах и технике, сколько о грамотах, дипломах, памятных подарках и... о собольих шкурках, добытых для того, чтобы на вырученные деньги издать свой очередной шедевр.

А спонсорские пожертвования? Это лишь малая частичка помощи. Сегодняшние "купцы" - это не купцы девятнадцатого века, им важнее погреть свои тела на южных песках.

Он же любил природу, сибирскую тайгу. Жил ею, подпитывался ею, убегая туда от городской суеты не только для того, чтобы добыть зверя. Тайга была его второй матерью, и он относился к ней по-сыновьи.

Там, в охотничьей избушке, Алексей Маркович проводил по нескольку зимних месяцев, и тайга давала ему силы и вдохновение для новых рассказов. Почитайте его таёжные произведения и увидите, что он "разговаривает" с лесными обитателями, давая им меткие и красивые имена.

Ещё одна тема, которая долгие годы волновала енисейского писателя - Афганистан. И тоже не случайно. Там, в чужом враждебном государстве, служил его сын Юрий. Демобилизовавшись, он какое-то время работал в органах МВД, но, видимо, сказалась беспощадная война - рано ушёл из жизни, добавив рубец на отцовское сердце.

Этим событиям Алексей Маркович посвятил одну из своих книг - "И не поля мне видятся окрест". Сын не любил вспоминать Афган и вообще говорить на эту тему. Видимо, ничего хорошего эти годы не оставили в памяти солдата, или сказывался пресловутый "афганский синдром".

За все годы нашего знакомства было у меня ещё много встреч с Алексеем Марковичем, могло бы быть ещё больше, если бы...

Летом 2019 года пришло трагическое известие: Алексея Марковича не стало. Абсурдное известие, в которое даже не хотелось верить. Он вернулся из Красноярска радостный и счастливый оттого, что наконец-то будет переиздана его трилогия, причём без авторских затрат. И вот...

Не хотелось верить в его смерть, но от жестокой действительности никуда не уйти. Было прощание, были похороны на сельском кладбище, куда он завещал ещё при жизни снести и упокоить рядом с матерью и безвременно ушедшим из жизни сыном Юрием.

Было много красивых слов, но от этих слов никому не становилось легче. Все понимали, что уже никогда он не выйдет к людям и со знакомой хрипотцой и застенчивой улыбкой не произнесёт очередной комплимент женщинам и не скажет всем: "Здравствуйте, друзья!"

Прошёл год с небольшим. До сих пор не верится, что его нет и уже не будет с нами, как не стало годом раньше его друга и сподвижника по "Государевой вотчине" профессора-лингвиста Бориса Яхиевича Шарифуллина.

Об Алексее Марковиче можно много написать. У меня сохранилось достаточное количество записей встреч с ним - как официальных, так и неофициальных, но рамки газетного формата не позволяют это сделать. Остался и довольно большой фотоархив. На снимках - презентации, совместные поездки и просто бытовые сцены. Фотографии я передал Людмиле Юрьевне. Ей это нужнее.

Александр КОМКИН,

член литературного клуба "Радуга".

Лесосибирск.

#krasrab

Подписывайтесь на "КР" через онлайн-сервис "Почты России". Оформляйте - совершенно бесплатно - подписку на канал "Красноярский рабочий" в "Яндекс.Дзен", читайте и комментируйте статьи вместе с многотысячной аудиторией!

Напишите свой комментарий

Гость (премодерация)

Войти

Войдите, чтобы добавить фото

Впишите цифры с картинки:

Войти на сайт, чтобы не вводить цифры